Ладно, хватит, выпалил Маакс. Я понимаю, но ты определённо не помогаешь мне обрести уверенность.
Не видя говорящего, мужчина отшатнулся и упал на задницу.
Маакс, упрекнула Эшли.
О. Он сам напросился. Поверь, ответил Маакс, когда мужчина поспешил прочь, бросая отчаянные взгляды через плечо. Да, беги! рявкнул Маакс на убегающего. Этот грёбаный мир не умрёт, пока я не скажу! Понял?
Вау. Очень мило, Маакс, проворчала она и запрыгнула в ожидающий внедорожник, чувствуя, как большое, раздражающее, прозрачное божество вновь щупает её задницу.
Как только дверь закрылась, она с громким шлепком ударила Маакса по руке.
Ай! крикнул Маакс. Какого чёрта?
Эшли потёрла ноющую ладонь.
Никогда больше так не делай, извращенец!
Что? У меня рука соскользнула.
А, ну да. И соскользнула, когда я разговаривала с Фернандо? возразила она.
Я просто пытался привлечь твоё внимание, проворчал он. Ты слишком много времени проводила с этим мужчиной.
Что? Минутку? возразила Эшли.
Сэр? спросил водительочередной крупный мужчина, одетый в чёрный костюм и тёмные очки. На пассажирском сиденье сидел мужчина, похожий на его модного близнеца.
Тимоти, ты забрал её вещи из дома? спросил Маакс, игнорируя её вопрос.
Да, сэр, ответил водитель.
А всё остальное готово?
Как вы и приказывали, сэр.
Хорошо. Поехали, сказал Маакс.
Эшли не собиралась спускать его с крючка, ей не нравилось, что он пытается контролировать её.
Маакс, ответь. Что значит слишком много времени?
Это фигура речи, Эшли. Мои наблюдения не основывались на физическом времени, пояснил он.
Тогда что? спросила она.
Я просто не одобряю того, как он смотрит на тебя, произнёс он после долгой паузы.
Он ревнует? К Фернандо? Серьёзно? Эта мысль одновременно возбуждала и раздражала. В любом случае, учитывая то, что он сказал ранее, его собственничествочрезмерно лицемерное.
Это не оправдание. Держи свои руки подальше от моей задницы.
Моя задница, парировал он.
Что? Она повернула голову на звук его голоса.
Технически, ты моя пара. Это делает её моей.
Она закатила глаза. Как он смел! Сначала она слишком незначительна для него, а теперь принадлежит ему?
Да неужели? спросила она. Тогда, следуя твоей логике, если ты моя пара, твоя рука принадлежит мне. И, как владелец твоей руки, я запрещаю ей касаться моей задницы. Она помолчала. Или Боги доставляют себе удовольствие? Ну, может, он и бог, но ещё и мужчина. Запрещаю тянуться к сладкому столику, сказала она самодовольно.
Сладкому столику? уточнил он.
Мужчины, сидевшие впереди, тихо засмеялись. Она не обратила на них внимания.
Ну ты понимаешь. Она бросила взгляд вниз, на чёрное кожаное сиденье, где должен был находиться пах Маакса.
Маакс и мужчины расхохотались.
Ты очень забавная. По-моему, это называется пенис. Разве ты не можешь сказать это слово?
Она прищурилась.
Хорошо, я Я Я могу это сказать. Пенис. Вот. Я сказала!
Маакс продолжал смеяться.
Сладкий столик, вздохнул он с последним смешком.
Она шлёпнула его по руке.
О, прекрати. Меня не так воспитывали.
Хорошо. Но если говоришь о нём, называй своими именамипенис, член, а не сладкий столик.
Мужчины очень громко рассмеялись.
Она недоверчиво ахнула.
О, боже. Он настолько самовлюблён. Я уверена, что твоё древнее хозяйство больше похоже на корнишон или на ящерицу.
Снова послышался рёв с переднего сиденья.
Неужели? ответил он, затем схватил её за руку и положил прямо на свой пах.
Господи. Она отдёрнула руку от огромной спящей анаконды у него между ног. Не стоит нам углубляться в эту тему.
А вот и нет, самодовольно возразил он. Когда речь заходит о таких важных вещах, я хочу, чтобы ты не сомневалась в моём превосходстве. Он наклонился и прошептал ей на ухо:Во всех двадцати пяти сантиметрах
Двадцать пять? прошептала Эшли. Стоит признать, что это впечатляюще. Хотя она в этом не признается вслух. И не расскажет о мысленном образе, который внезапно возник в голове: они лежат голые в постели вместе, он медленно скользит между её ног. Прочь, похотливые мысли! Прочь!
Какая жалость, сказала она дрожащим голосом, полным фальшивой убеждённости, ты жуткий и невидимый. Должно быть, неприятно, когда женщины кричат и убегают.
Мужчины перестали смеяться, и повисло долгое молчание.
Ты, Эшли, единственная женщина, за которой я гонялся, сказал он ледяным тоном.
Зачем он это сказал? Она единственная?
Эшли вдруг почувствовала, как внутри всё скрутилось. Будто она особенная.
"Погодите-ка! Он обращался с тобой как с грязью. Он тебе немного льстит, и ты готова наброситься на него?"
Что же, сказала она, очень жаль, что ты никогда не поймаешь меня; я бегаю очень быстро. И для протокола, хоть у меня нет парня, почти уверена, что буду держаться подальше от любого, кто думает, что я хуже кучи дерьма.
Маакс снова замолчал на несколько секунд.
Да. Это неуместно, и я сожалею, что сказал это. Но уверяю, это всего лишь попытка с моей стороны убедить себя прекратить Его голос затих.
Прекратить что?
Хотеть то, чего не могу поймать, ответил он.
Мысли в голове Эшли пустились в головокружительный пляс, пока чёрный внедорожник мчался по шоссе в сторону аэропорта Канкуна. Она не могла отрицать, что слова Маакса сбили с толку. Она не хотела, чтобы он ей нравился, но ничего не могла с собой поделать; просто находила в нём что-то неотразимое, помимо тела. И его запах. А ещё голос. Ох! Он прямо-таки магнетический. Как такое возможно? Как она могла испытывать такие сильные чувства к властному, странному, нечеловеческому мужчине, которого только что встретила?
Странно, если не сказать больше. Особенно если учесть, что она эмоциональный айсберг, холодный, твёрдый и дрейфующий в море одиночества.
"Ладно, ты немного драматизируешь".
Да, точно. По правде говоря, ей, после потери родителей, чрезвычайно трудно привязаться к кому-то или чему-то, кроме воспоминаний. Даже сейчас, когда она спокойно сидела во внедорожнике, глядя в окно на густую листву джунглей, крошечное эмоциональное перетягивание каната вспыхнуло в сердце. Она не хотела покидать дом. И чувствовала себя так, словно её снова оторвали от родителей. Боже, чего бы она только ни сделала, чтобы увидеть их в последний раз. Возможно, если бы у неё была возможность попрощаться, она бы их отпустила. Эшли вздохнула и посмотрела в сторону Маакса. Чего бы она только не отдала, чтобы увидеть его лицо. Какие эмоции таились в его глазах? Равнодушие? Беспокойство? Похоть? Привязанность. Такие чувства исходили от таинственного мужчины, сидящего рядом с ней. Но ведь она не могла на самом деле чувствовать его эмоции, так? Она снова сосредоточилась на ощущении. Да, что-то определённо было. Она почти могла дотронуться до чувств. Очаровательно. Этот мужчина как сверхъестественная сила, притягивающая Эшли и завладевающая разумом.
Возможно, именно так они перешли от ненависти к раздражению она не знала, на какой они сейчас стадии, но это точно не отвращение. А что-то среднее между раздражением и желанием. Сесть с ним в самолёт и улететь вдруг показалось приятным.
"Неужели я действительно ухожу? И я сяду в самолёт?"
Тревога вернулась.
Маакс? Она повернула к нему голову, жалея, что не видит его. Смотрел ли он на неё? В окно? На дорогу? Привыкнет ли она когда-нибудь быть с кем-то невидимым?
Он положил руку ей на ногу.
Да?
Она не могла не заметить тепло, которое мгновенно послало чувственную дрожь по телу. Не помогает! Нужно абстрагироваться.
Если Смерть охотится за мной, почему мы летим на самолёте? спросила она.
Это самый быстрый вид транспорта, откровенно ответил он. Затем пробормотал что-то вроде: "не считая союз с вампирами в 1993 году".
Прости? переспросила она.
Ничего.
Ты что, не видел фильмы? Она да, там, где крылья и двигатели самолёта пожирали монстры. А ещё те фильмы, где системы отказывали без видимой причины.