Марина Сергеевна Орлова - Идеальный реверс стр 4.

Жизнь здесь комфортная. Ночью в спальне тихо, никто не орёт и не дребезжит прутьями над ухом. Душ общий, но отсеков много, успеть помыться вполне реально. Еду бесплатную дают, обедцелый час.

Обязательное расписание до пяти, а потом до десяти вечера свободен. Целых пять часов! Я поначалу опасался спальню покидать, вдруг всё же следят или начальство какое придёт проверить, но потом осмелел. Вроде все ходят свободно. Хочешьв комнате отдыха смотри кино, хочешьтренируйся, а то можно и в город пойти. То есть в принципе можно, я особо не брожу, да и капитан сказал территорию части не покидать. Впрочем, я и не собирался, вряд ли в городе есть что-нибудь, заслуживающее внимания.

Вместо этого я нашёл себе площадку на дальней лестницеею почти не пользуются, и камера на подходе всего одна, можно обойти. Когда не тренируюсь, то сижу там. Тихо, спокойно. Можно читать, можно в окно смотреть. Если к этому ещё в столовой купить что-нибудь навынос, то вообще идеально.

Последние лет пятнадцать я только по кораблям болтался, окон там вообще не было, только стены, обычно серо-металлические. А здесьуже лето наступило, мотыльки летают, ветер треплет траву, солнечные лучи скачут по веткам, или, наоборот, дождь колотит землю с такой злостью, будто хочет отомстить за что-то. Интереснее всего, конечно, когда мимо люди проходят или даже останавливаются поговоритьа я втихаря наблюдаю.

Самое сложное в моей новой жизнидаже не куча инструкций, правил и ритуалов, а необходимость изображать довольство этим всем.

Делать что скажут я привык, я всегда так жил, но раньше от меня хотя бы не требовали радоваться по этому поводу. Было несколько общих правилнапример, нельзя пить кровь,  а в остальном достаточно было подчиняться единичным распоряжениям. Не возражать и не пытаться нарушить приказ. Кроме этого можно было сколько угодно ненавидеть всех вокруг вплоть до самого хозяинаи свободно говорить об этом.

Многие развлекались тем, что материли охранников, делая ставки, кто же из них сорвётся. Выигрывали редко. Хозяева держали дисциплину на всех уровнях и не спускали работникам, если те портили дорогое имуществото бишь нас. Однако некоторых впечатлительных всё же удавалось довести до пределаконечно, не за одну неделю оскорблений и плевков,  и тогда у нас наступала такая радость, словно праздник какой-то. Пожалуй, это были единственные моменты, когда все обитатели клеток забывали распри, бросались обниматься, а потом ещё долго смаковали детали.

Это были наши собственные саги, летопись всеобъемлющей ненависти к охранникамвольным, свободным уйти отсюда в любое время, в отличие от нас. Если кто заводил рассказ на эту темувсе прочие, даже самые хамы и задиры, притихали, не перебивая. Легенды были известны наизусть: имя героя, допёкшего таки «поганую шавку»  обычно пожертвовав жизнью при этом,  и какую казнь хозяин назначил охраннику, и как этот ублюдок рыдал в три ручья, моля о прощении. Понятно, что никто из нас не видел этого, каждый рассказчик врал во всю широту души, но нам и того было достаточно. Мы чувствовали, что хоть что-то можем сделать.

Да, оказывается, были и там неплохие моменты Многие истории я помню до сих пор.

И там мы могли быть искренними. Ненавидишь что-тоскажи. Плюнь в охранника. Брось тарелку с осточертевшей кашей.

А тут, в армии, все только и орут: «Рад стараться!», или «Служу отечеству!», или ещё какую ерундубудто они в восторге от происходящего. Это так глупо выглядит, что даже не веритсянеужели они это серьёзно?

Я имею в виду, есть ведь действительно серьёзные вещи Ну, если брать мой опыт, то можно вспомнить случай, когда в финале я победил, но остался со сломанным позвоночникомвпервые. Вот это был пиздец, и я не знал, смогу ли восстановиться. Военные ведь тоже сталкиваются с подобными случаями. Ну так и вот, этоважно.

Но почему в остальном они устроили какой-то абсурд: толпа взрослых мужиков играет в ролевые игры, когда одни командуют, а другие боятся, и все при этом соблюдают какие-то глупые ритуалы. Фразочки эти, ходить в ногу и прочая чушьтакое ощущение, что я попал в огромный дурдом. А главное, все с такими серьёзными мордамихотя я не понимаю, как тут можно удержаться от смеха? «Рад стараться», блин

И ещё все постоянно орут, как правило матом. Это утомляет. Когда капитан Блэйк сидел со мной в каюте, он вёл себя тихо, и голос у него был такой мягкий. А тут как встанет на плацу перед этим своим подразделением, куда и я вхожу, как начнёт загибать про каких-то коней, так вскоре я вообще перестаю понимать, чего он хочет и кто кого должен ебать поперёкто ли мы коней, то ли они нас. Я давно уже привык не обращать внимания на крикивот и получается, что стою себе и смотрю в пространство, пока вокруг раздаётся бессмысленный шум, а потом оказывается, что я пропустил какой-то важный приказ. Ну а как я должен был его заметить, если он даже не имеет отношения к злополучным коням?

Однако есть одна вещь, которая мне в армии безусловно понравилась,  огнестрельное оружие. И, судя по результатам на стрельбах, моя симпатия взаимна. Подумать толькочтобы убить человека, достаточно нажать на спусковой крючок. Это как если ты всю жизнь делал что-то через трудности, пот и кровь, через боль и переломы, а потом оказывается, что достаточно нажать кнопку и всё.

Хотя со стрельбами я лажанул по полной. На первом занятии всё объяснили, вроде как элементарно. И тут лейтенант говорит: «Рядовой Смит, что это вы скучаете, наверное, хотите выйти и показать всем, как надо?». Ладно, я вышел, делов-тонаводишь и нажимаешь. И сразу понял, что сделал что-то не тосудя по физиономиям окружающих. Оказывается, нужно было выстрелить один раз, а не весь магазин автоматом, и желательно было хоть раз промахнуться мимо центра мишеничтобы не смущать лейтенанта, у которого, как я потом узнал, результаты не очень. У него то ли глаз косит, то ли палец дрожитв общем, приходится прилагать усилия,  и моё, как ему показалось, легкомысленное отношение в сочетании с меткостью его взбесило.

Впрочем, чёрт с ним, с лейтенантом. Зато слух о моём «везении» докатился до капитана Блэйка, который на следующий день меня разыскал, похвалил и тут же потащил на полигонобъяснять премудрости стрельбы. Мы там с ним до вечера проторчали: оказалось, что всё сложнее и одновременно интереснее, чем на занятиях для новобранцев. Конечно, я не запомнил и половины тех умных слов вперемешку с цифрами, которыми сыпал капитан. Он гонял всех попавших под руку рядовых на склад, требовал то одну модель, то другую, разбирал, собирал, тыкал мне в нос какими-то детальками, чтобы наглядно объяснить разницу Но всё же я старался: изображал осмысленный взгляд, кивал вроде бы к месту, пытаясь выцепить в его словах основное и уложить в голове хотя бы это. Хорошо хоть он ни о чём не спрашивалв лучшем случае я смог бы повторить лишь десятую часть его рассуждений.

К концу дня мы сидели уже прямо на траве. Я одурело хлопал глазами, потому что от обилия информации клонило в сон, а капитан Блэйк обнимал «С-16» будто это у него любимый ребёнок. Наверное, со стороныну, на полигоне постоянно кто-то мимо ходитзрелище было то ещё: сидят два мутанта, обложенные брезентом с кучей винтовок и перемазанные в оружейной смазке. Капитан, увлёкшись, вытирал руки прямо о штаны, ну а я тоженастолько привык ориентироваться на поведение человека, от которого завишу, что повторяю уже непроизвольно.

Но подстраиваться под капитана мне даже понравилосьу него на лице был такой искренний восторг, словно эти детальки, пружинки и трубочки ему милее всего на свете. Посмотрев на него, проникшись его энтузиазмом, мне тоже захотелось разобраться подробнее.

В тот же вечер я разыскал два учебника и, устроившись на привычной лестничной площадке, принялся вникать в особенности разных моделей. Это и в самом деле оказалось проще после объяснений капитана, хоть днём казалось, что я мало что понял.

глава 4

Как-то раз, увидев результаты последнего теста, капитан Блэйк уставился на меня с интересом.

 Интересно, рядовой, вы настолько быстро учитесь или просто наобум тыкали?

Усмехнувшись, я ответил:

 Наобум.

Приятно, что на общем фоне я выгляжу не хуже всех, а местами даже неплохо, но возможно, что мне всего лишь повезло с подразделениемпарни там туповатые. Конечно, я старше их, зато нигде не училсяа по тестам стабильно попадаю в первую десятку. Бедный капитан. Или это все новобранцы такие?