А вот врать надо еще потренироваться, ваша светлость.
Ты какой-то подозрительный стал, Майло, настроение выросло до совсем замечательного.
Завершаю разговор, сухо сказал Тандаджи, не трать мое время.
И я был рад тебя слышать, полковник, с теплотой проговорил Кембритч и положил трубку. И с этим приподнятым настроем Люк пошел пересматривать свои записи о встречах с родными погибших аристократов из списка наследования. Было, было в их рассказах нечто общее. Только вот объяснения он получить не мог, хоть со времени бала в Дармоншир-холле ни дня не проходило без нужных встреч.
И, признаться честно, он наслаждался этим расследованием. Снова его потряхивало от азарта, и заскучавший было без дела ум работал как надо, и добыча информации требовала определенных артистических усилий наконец-то Люк занимался тем, что доставляло ему ни с чем не сравнимое интеллектуальное удовольствие.
Кабинет был готов для мозгового штурма. Стояла на тяжелом столе чистая пепельница, аккуратно лежали рядом сигареты и зажигалка, заманчиво поблескивал коньяк в хрустальном графине («Потом, мысленно пообещал ему Люк, если голова откажется работать»), встреченный им по пути из покоев в кабинет Доулсон уже наверняка спустился в кухню, чтобы принести хозяину кофе.
Да. Кофе и сигарета. Что может быть лучше для раздумий.
Коньяк насмешливо подмигнул бликом на хрустале.
Люк сел в своеон уже привык называть его своимудобное кресло. Разложил перед собой записи веером, как карточную колоду. И принялся за чтение.
Нынешний герцог Роберт Таммингтон, чья мать погибла, поскользнувшись в ванной, был ровесником брата Люка, Бернарда. Титул свалился на лорда Роберта в семнадцать лет, и, видимо, под его тяжестью герцог скукожился, при своем высоком росте и явной схожести со всей высшей аристократиейи им, Люком, напоминая книжного червя в очках. Однако высказывался он разумно, четко, и Дармоншир даже прикинул, просматривая записи, не отдать ли несчастного на растерзание Маргарете. Сестра быстро поставит его перед необходимостью выпрямиться, выработать командный голос и силу воли. Титул был равным, а Таммингтоны числились даже ближе к трону, чем Дармонширы: если Люк уходил далеко за третью сотню, то мать нынешнего герцога считалась тринадцатой, а сам Таммингтон наверняка едва ушел за сотню.
На балу, который Люк давал в честь принятия герцогского титула, молодой человек отсутствовал, но на предложение встретиться, обсудить взаимодействие между землями ответил согласием и со всей положенной любезностью.
Разговор долго шел о торговлеи, признаться, Роберт Таммингтон разбирался в вопросе куда лучше собеседника. Вывести его на откровенность, не вызывая подозрений, было необходимо, и Люк не отказался от предложенного вискии намеренно частил, заставляя очевидно непривычного к алкоголю герцога пить вместе с собой. Через час молодой лорд расслабился, снял очки, щеки его покраснели. Для Люка полбутылки виски были так, легкой разминкой, и он, похлопывая собеседника по плечу, предложил выпить еще. Через час Таммингтон был готов, и Кембритч приступил к расспросам.
Мой дед очень похвально отзывался о вашей матери, сказал он, покачивая в ладони бокал с виски, жаль, что не довелось с ней познакомиться.
Матушка погибла два года назад, объяснил лорд Роберт чуть сбивчиво, я в то время учился, она управляла герцогством. Несчастный случай. Впрочем, он вздохнул, я не очень-то удивился, как бы ужасно это ни звучало. Знаете, Дармоншир, с ней постоянно что-то случалось. То запнется на ровном месте и с лестницы упадет, то каблук подвернется, то чуть под машину не попадет. Мы уж думали, проклятье на ней, вызывали магано тот посмотрел, сказал, нет ничего.
А мага как звали, не помните? небрежно поинтересовался Люк.
А вам зачем, лорд Лукас? насторожился Роберт. Видимо, недостаточно был пьян.
Есть у меня подозрение, что на мне тоже проклятье, развел руками Дармоншир и тут же долил слишком хорошо соображающему визави еще алкоголя. Превосходный у вас виски, Таммингтон, он отсалютовал и допил из своего бокала. Хочу вот провериться у надежного специалиста.
А, успокоенно проговорил молодой человек, довольно бодро заглатывая свою порцию. Люка даже совесть уколола на мгновение: «Спаиваешь беднягу, да?»
Он практикует в Лаунвайте, Ирвин Андерис, вспомнил лорд Роберт. Но, видите, нам не помог. Матушка, правда, смеялась, что она просто такая невезучая по жизни.
А давно это началось? Люк с сомнением посмотрел на бутылку, на собеседника. Глаза у того уже были расфокусированные, красные. Но все-таки долил ему виски.
Сколько я себя помню, запинаясь, поведал Таммингтон. За детские годы, сами понимаете, ручаться не могу, но последних лет десять точно. А у вас?
А у менянедавно, успокоил его Люк. Может, и перестраховываюсь, но нужно проверить.
Понимаю, пробормотал Таммингтон. Встал, покачнулся.
Э-э-э-э, дружище, благодушно произнес лорд Лукас, вам, видимо, нужно отдохнуть. Я откланиваюсь.
Да, молодой лорд неуверенно потер глаза, извините, Дармоншир, но я, пожалуй, не смогу вас проводить.
Ничего, успокаивающе произнес Люк. Буду рад видеть вас у себя.
К визиту к графине Уэфри он готовился с особой тщательностью. Графиня приняла его вечеромеще немного, и это было бы неприличным. Провела по большому дому в Лаунвайте, рассказывая про супруга. Но все это были общие слова. «Я так скучаю по мужу, Лукас», «Он был замечательным человеком». Вывести на четкое изложение, не вызвав подозрений, никак не получалось, и он выжидал, не теряя, впрочем, времени зряаккуратно поддерживал ее под локоть, изображал, что засматривается на ее губы и тело, вставал волнующе близко.
Благородная дама едва заметно краснела и опускала глаза.
Печаль ее была вполне искренней, но и в серых глазах проскальзывали ожидание и томность, и светло-рыжие волосы были взбиты с особым кокетством, и декольте было не просто намекающимкричащим. Впрочем, Люк себе не отказывал в удовольствии оценить и чуть раздавшуюся вширь фигуру бывшей любовницы, и налившиеся груди, и очень даже аппетитную задницу, подчеркнутую узким платьем.
Духов графиня не жалела, и, хотя он любил такие сладковатые, чуть резкие ароматы на женщинахони лучше всяких слов говорили «возьми меня», тут же вспомнил Марину Рудлог, от которой пахло только ею самой, очень тонко и будоражаще.
Действовать нужно было очень осторожно. Будет неприятно, если те, кому он нанес визиты, встретятся и решат обсудить разговор с ним. И если Таммингтон вряд ли четко вспомнит, о чем они беседовали, то с графиней нужна была другая тактика. Так, чтобы потом она даже не думала проговориться или раскрыть обстоятельства, при которых состоялся разговор.
Они спустились в маленькую гостиную в покоях графини. Обнаружившаяся здесь же служанка, наполнив чашки чаем и сделав книксен, удалилась. Люк подождал, пока за прислугой закроется дверь, поднялся и пересел на диван, почти вплотную к печально вздыхающей хозяйке дома.
Джейн, произнес он проникновенно и взял ее ладонь в руку, мягко сжал. Благодарю вас за то, что рассказали мне о друге. Пожалуйста, не сердитесь, но вы будто подарили мне встречу с ним. И я позволил себе принести вам ответный подарок. В знак признательности. Пообещайте, он чуть склонился к ней и скользнул пальцами выше, к локтю, что не откажетесь.
Это неправильно, Лукас, прошептала она, но руку не отодвинула и всем телом потянулась к нему.
В конце концов, он понизил голос, мы были близки.
Графиня склонила голову, но он успел увидеть признаки возбуждения: и чуть покрасневшие щеки, и взволнованно поднявшуюся во вздохе грудь.
Вы так красивы, проговорил он почти ей на ухо, думаю, это оттенит вашу красоту еще больше. Посмотрите, Джейн.
Графиня осторожно протянула руку к плоской коробочке, открылаЛюк как бы невзначай положил ладонь на женскую спину, повел пальцами вниз. Дама ахнула.
Но, Лукас, это великолепно!
Конечно, великолепно. Алмазный гарнитурколье, серьги и браслет.
Позволите? спросил он. Графиня смущенно кивнула, и Люк осторожно надел на нее колье, словно мимоходом коснувшись груди. Поднял глаза, оказавшись к женщине очень близко.