Открывая мне и залу Вайдхэна. И Алеру.
Глава 4
Если бы я не открывала танец, не знаю, что было бы. Потому что внутри костром полыхнуло пламячерное или яростиэто ж надо было додуматься притащить эту Иртханессу! Сюда! И музыка была под стать моему состоянию, поэтому я рывком оттолкнулась от сцены и взлетела.
Справа мелькнул зал, утонувший в приглушенном на время выступления свете, а я считала безумные удары сердца. Один, другой, третийразворот! Кружение мимо Пейта, уход от протянутых ко мне рук.
И не думать! Не думать о том, как они там мило сидят за столиком.
Глазея на меня!
И-и-иртхан!
Если бы я могла это сейчас озвучить, получилось бы самое изысканное, самое шикарнейшее оскорбление всех времен и народов, повторить которое не смог бы никто. Ладно, риамер Вайдхэн! Хотели представления с огоньком? Будет вам представление с огоньком!
Балет в Грин Лодж допускал отклонения от классического стиля, поэтому сейчас, когда руки Пейта легли мне на талию, и мы закружились вместе, я, вместо того чтобы отпрянуть, подалась вперед. Положила ладони ему на лицо, скользя по резким мужским скулам.
Ты что делаешь, Аврора? одними губами спросил он.
Импровизирую. Доверься мне.
Только это мне и остается.
Говорить в танце, а если быть точной, в сумасшедшем кружении, достаточно сложно, но сейчас короткое промедление выглядело как мгновение особенной близости. Именно мгновение: когда я положила ладони на его грудь и с силой толкнула в сторону, мы снова разлетелись в разные края сцены. И замерлина миг.
В балете, как и в танце, как и в любом искусстве, каждый видит что-то свое. Нашу сцену тоже можно было интерпретировать по-разному: столкновение хищников, борьба света и тьмы, противостояние мужчины и женщины, или вообще никак. Просто наблюдать, следить, следовать за танцем, и за нами наблюдали. Я чувствовала, как текут по коже внимание и взгляды, в такт музыке, замираяна осторожных шагахкогда сейчас я шла по самому краю сцены.
Пейтнапротив меня, ближе к кулисам.
Музыка замирала, и мы двигались осторожно. Это осторожно, эта предельная концентрация на звучании, слияние света, звука и нашего танцапожалуй, единственное, что не давало мне полыхнуть.
Под его взглядом.
Его взгляд я чувствовала особенно остро, хотя больше в ту сторону не смотрела. Не хватало еще задымиться на самом деле!
Пейт приближался ко мне, все ускоряя темп.
Движение рук, прыжоки я снова от него ускользаю.
Вдох. Выдох. Он снова рядом.
Протягивает мне руку, которую я обхожу, вскинув голову.
Меняется свет, с белого на красный, и на пачке расцветают алые всполохи, раскрывающиеся штрихами, мазками, сверкающие искрами, как узор на моей руке. Шаг в сторону, неловкое промедлениеи я снова в руках Пейта.
Ты сегодня в ударе, Рор, шепчет он, а потом добавляет:Классно придумала с рисунком на руке. Здорово дополняет образ.
Этого тоже в сценарии и на репетициях не было, но мы почти соприкасаемся губами, и меня обжигает яростью. Такой, что наэлектризованным во мне кажется все, от кончиков пальцев до корней волос, и искры до сих пор не летят только каким-то чудом. Я снова отталкиваюсь от Пейта, кружась, вскидываю руки, взлетаю над сценой.
Не хочу туда смотреть, но взгляд сам собой врезается в ложу. Или, точнее будет сказать, в лицо Вайдхэна? Взгляд у негокак черная бездна, до краев затопленная его огнем, ноздрикак у собирающегося дохнуть огнем дракона.
Ну давай, дохни!
Только драконищу свою не спали. Вон ту, которая рядом сидит!
Не знаю, в ком из нас больше ярости, но она словно плавит мои сосудынаверное, именно так и ощущается жидкое пламя в крови. Плавити в то же время дает такие силы, столько энергии, сколько я никогда раньше в себе не чувствовала. Музыка набирает обороты, и наш танец тоже, кружение становится полубезумным, яростным, сумасшедшим.
Рывокслияние, рывокотторжение.
Последние несколько взлетов над сценой, а после Пейт подхватывает меня, подхватывает и поднимает. Полет кажется головокружительным во всех смыслах, зал вращается перед глазами, россыпь светакрасные, черные всполохи, в которых тонут лица застывших за столиками людей. В волнах пачки тоже полыхает красное и черное, эти цвета повсюду, и в охватившем меня балетном кружении я чувствую идущий сквозь меня жар.
Поэтому и врываюсь в последний прыжок, как в пропасть, когда музыка взлетает до самых пронзительных нот, а послепадаю в объятия Пейта. И, всей кожей впитывая темный взгляд, дотягивающийся, ударяющий в самое мое сердце, грохочущее набатом, в последний миг подаюсь вперед.
Наши губы соприкасаются, одна ладонь Пейта застыла на моей талии, другая на щеке, мои лежат у него на плечах. Мы так замираем всего лишь на один миг, а зал уже взрывается аплодисментами. Грохочущими, набирающими силу, я даже слышу, что люди вскакивают со своих мест.
Мы кланяемся.
Широко улыбаемся и снова кланяемся, внутри полыхает, все сильнее разгорается что-то, с чем я еще не знакома. Как будто мой основной танец пока еще не закончился. Как будто он только начинается Хотя зал кричит, я такого не слышала, наверное, никогда.
Не слышала. Не видела такого темного взгляда у Вайдхэна даже в те времена, когда наше общение не задавалось. Да вообще никогда. Мне кажется, он способен придавить к земле с тяжестью бетонной плиты, но я только улыбаюсь и расправляю плечи перед тем, как покинуть зал.
Шум не стихает даже после того, как мы скрываемся за кулисами.
Ну ты даешь, Пейт сияет. Мы, кажется, выдали просто какое-то альтернативное искусство
Осекается, заметив ЛэЛэ:
Ну, я пошел.
Риам Этроу!
Я ловлю напряженный взгляд вальцгарда, опускаю свой Черный узор уже больше красный, сейчас он выглядит не как морозный, а как собирающаяся прорваться через толщу земных пород магма. Прорваться и огненными брызгами оплавить вокруг все и вся.
Да чтоб меня!
Нет, чтоб его!!! Вайдхэна, который мне все это устроил!
Риам Этроу, срочно в машину!
Срочно?
Мне надо переодеться, говорю я, и понимаю, что переодеться не получится: пламя полыхает так, что мне становится дурно. Мой узор больше не напоминает узор, он напоминает что-то живое, живущее своей отдельной жизнью независимо от меня на моей руке.
Поэтому я позволяю ЛэЛэ накинуть на меня пиджак, скрывая это файер-шоу, и бегу вместе с сопровождением по коридорам, очень-очень быстро. Даже замерзнуть на парковке не успеваю, потому что у меня ощущение, что я самаходячий факел, и, оказавшись во флайсе, слегка очешуеваю, потому что там уже сидит этот Бездарн! Вайдхэн!
Руку дай, говорит он, хотя мог бы и не говоритьпотому что едва его пальцы касаются моих, в меня ударяет током. Напряжение по ощущениям такое, что я давно бы была мертва, если бы не странный узор, защищающий меня от его силы. Или
Что «или» я не успеваю додумать, Вайдхэн рывком притягивает меня к себе и впивается поцелуем в губы. Таким же яростным, как бушующая во мне сила, пропитавшая меня, как у хорошего кондитера бисквитные коржи крем. От чувств, ощущений, раскрывающего мои губы его жесткого рта я прямо-таки плавлюсь и нисколько не удивляюсь, когда по салону начинает клубиться дымок.
Вайдхэн отрывается от меня только чтобы коснуться коммуникатора сказать:
Наверх. Быстро. Плевать мне на технику безопасности моего передвижения. Это приказ.
И флайс стремительно взлетает в воздух. Даже без набившихся внутрь вальцгардов.
Что ты устроила на сцене? рычит он.
Что я устроила?! Это ты приволок свою риам Не-помню-как-вас-там-слишком-много-имен.
Он неожиданно улыбается, и уголки его глаз собирают лучики морщин.
Ревнуешь, Аврора?
Делать мне больше нечего! Я тут горю.
Горишь, конечно. Потому что устроила непонятно что.
Я прищуриваюсь.
То есть тебе можно, а мне нельзя?
Мне можно, потому что я контролирую свое пламя.
Ну вот и контролируй дальше! Я пытаюсь вырваться, но он меня не отпускает.
Куда? Сумасшедшая женщина!
Я не сумасшедшая женщина! Я женщина-факел. Супергероиня практически.
Я пришел с Алерой исключительно потому, что ты не отказалась выступать, иначе бы мы пошли в другое место. Мне надо быть рядом с тобой и с твоей силой.