Всего за 149 руб. Купить полную версию
А наверхупронизанный истерическими нотками и смайлами пост о божественном испытании: встрече с дочерью-сатанисткой, развратничающей с демоном прямо на глазах честного народа. О попытках вразумить пропащую, ободряющем шёпоте ангела и дьяволе, наславшем на блудницу глухоту и чёрствость сердца. И совет лучше приобщать деток к святой матери-церкви, запретить телевизор, компьютерные игры и общение с неверующими.
Мне должно быть больно. И неловко. Но такое чувство, что написано не обо мне. Словно не моя мать пишет этот бред. Комментариев к записи много. Открыв их, улыбаюсь: а некоторые её высмеивают, просят предоставить снимки разврата с демоном или хотя бы фотографию демона.
Снова открываю ленту. Проматываю ниже записей о волонтёрстве: иконы, селфи на фоне храмов, селфи на могиле моего брата, цитаты молитв, поздравления с многочисленными церковными праздниками.
На сердцепусто. Впору думать, что ритуал Велиславы, отвязывающий меня от рода и прошлого, действует. Не чувствую я себя той запуганной девочкой, что прогибалась под ужесточающиеся религиозные правила матери. И даже фотография куличей, расставленных на знакомой, ничуть не изменившейся (если не считать более блеклых цветов) кухне, отдаётся лишь едва уловимой грустью.
Никогда не верила в силу ритуалов и инициаций, но смотрю на страницу матери, на её фотографии, на выплеск религиозного рвения, прежде так смущавший меня, а порой сводивший с ума, и ничего. Словно чужого человека разглядываю. Это-то и страшно.
«Что со мной?» в растерянности открываю следующую вкладку: письмо от «В».
К короткому досье прикреплена фотография Михаила.
И снова сердце спокойно.
Сухие факты: дата рождения, места учёбы, первой работы развод, не выплачиваемые алименты первым двум детям, второй брак и дети, место нынешней работы.
Смотреть на это тяжело, но не ужасающе, как раньше. Ощущение, будто читаю о недобросовестном коллеге, за которого стыдно.
Как такое возможно? Как простые слова сделали такой мощный поворот в моих мозгах? Гадкое чувство, словно во мне, в моей душе поковырялись
Передёрнувшись, отодвигаюсь от ноутбука. Охватываю себя руками, и жемчужинки впиваются в кожу.
Странно. Как всё странно. Какая страшная власть: получается, можно запросто от кого-то отвратить. А к кому-нибудь привязать?
Страшно до дрожи.
На подгибающихся ногах выскакиваю из кабинета:
Ариан!
Тишина. Сбежав с лестницы, снова кричу:
Ариан!
Замечаю клок пыли в углу холла. Пробегаю на кухню: в раковине стоит грязная посуда.
Ариан!
Ужас оглушает, я снова бегу, теперь к входной двери, и она распахивается, заходит Ариан в обнимку с двумя большими бумажными пакетами.
Что случилось? Он обеспокоенно меня разглядывает.
Хочется его ударить. Но шумно вдыхаю, машу рукой:
Что вы со мной сделали? Почему я ничего не чувствую? Почему мне всё равно, какой бред несёт обо мне мать? Почему плевать на Михаила, хотя недавно хотелось выть от обиды? Что за проклятый ритуал надо мной провели?
Ритуал изменения судьбы, он помогает жрицам стать независимыми от семей и стай, помогает им
Что вы со мной сделали? Меня трясёт, наворачиваются слёзы. Как такое возможно? Как можно так легко избавить от привязанностей?
Тяжело вздохнув, Ариан отпускает пакеты на пол.
Тамара, ритуал сработал так чисто, потому что ты хотела отстраниться от этих людей, хотела изменить судьбу и перечеркнуть прошлое.
Слёзы капают на сарафан. Мне страшно, и в груди будто что-то чужое вибрирует. Я сама себе кажусь чужой.
Какие ещё это имеет последствия? Что это такое? Как сильно влияет на меня?
Судьбу определяют наши привязанности, чувства. Если говорить о физиологии: в этом ритуале были разрушены привычные нейронные связи. Эти связи заставляют нас реагировать на людей определённым образом. У тебя этих привычек больше нет, ты вольна начать отношения с чистого листа. Можешь заново полюбить, можешь забыть.
Мог бы предупредить! стискивая кулаки, смотрю в пол. Это было нечестно! Несправедливо! Я должна была сама принять решение.
Ты лунная жрица с активным даром, у тебя нет выбора. Либо ты принадлежишь Лунному миру, либо отдаёшь дар, глухо звучит его голос. И может, твой разум не согласен, может, разуму противно, но душа позволила разорвать нити судьбы и рода. Вероятно, потаённое, возможно, стыдное для тебя, но у тебя такое желание было. Иначе зачем ты сбегала из дома, меняла фамилию, пыталась забыть прошлое?
Меня передёргивает от его правоты: да, стыдно, что хочу отказаться от семьи, от родства. Стыдно, что попалась на уловки Михаила. Хочу это забыть, вымарать из своего прошлого.
Губы дрожат. Закрываю лицо руками. Почти сразу Ариана согревает меня в объятиях.
Всё хорошо, шепчет он, поглаживая по спине. Если сейчас отпустишь прошлое, оно больше тебя не настигнет.
Неожиданно слёз нет оплакать изменённую судьбу и бесчувствие. Слишком тепло в руках Ариана, хорошо, безопасно и спокойно. И я стою так долго-долго, а он не пытается отпустить.
Потом накрывает стыд, что сама разобраться с прошлым не могла, только через ритуал.
Наверное, за вмешательство злилась бы больше, если бы не потрясающе ровное отношение к матери, Михаилу, коллегам, однокурсникам и одноклассникам. Словно и впрямь начинаю жизнь с чистого листа, с новой судьбы
А я тебе одежду принёсшепчет Ариан, продолжая соблазнительно поглаживать по спине, постепенно останавливая руку всё ниже и ниже, подбираясь к ягодицам.
Шумно вдохнув, упираюсь в его грудь ладонями, и он нехотя отступает. Поднимает пакеты. Я смотрю в пол и снова вижу пыль.
Твоя домработница не вернулась? Осторожно касаюсь своей щеки: сухая, только ресницы чуть влажные.
Ариан застывает вполоборота ко мне, стискивает пакеты. Голос его рокочет на низких тонах:
Сейчас на своей территории я никого постороннего видеть не хочу. Лучше потерпеть грязь, чем бороться с инстинктами.
С какими инстинктами?
Не важно, дёргает головой Ариан и направляется в обход меня к лестнице на второй этаж. Всё постирано, так что можешь смело надевать.
Какие такие инстинкты? иду следом. Уж не собственнические ли? Если так, как ты собираешься меня сватать?
Я не животное, чтобы подчиняться только им, цедит Ариан и толкает дверь в мою комнату. Просто домэто более личное, это здесь труднее не поддаваться желанию защищать своё Тамара, хватит сомневаться в моём здравом уме!
Он швыряет пакеты на кровать и, обогнув меня, выскакивает в коридор, захлопывает дверь.
Стою с широко распахнутыми от удивления глазами: чем я его задела? Неужели вопрос об инстинктах его настолько оскорбляет? Ведь о том, что он не только животное, я и так знаю.