Ведь хотела сделать все правильно: закончить с помолвкой, убедить Нории выждать нужное время
Особо упрямый вьюнок запутался между стеблей роз, и Ани с жесткостью дернула его, не оставляя сорняку ни шанса, дунула на выпавшую на лицо прядь.
Обговорить условия брака, выторговать преференции для Рудлога планировала, да
Она рассмеялась, подставляя лицо солнцу, шип царапнул ладонь, и принцесса лизнула ранку, чувствуя вкус земли и травы. И усилием воли заставила сжавшееся тело расслабиться.
Так было бы правильно, в голосе явно пробивались панические нотки, и она фыркнула, как лошадь, мгновенно переходя в состояние злости на себя. Кто эта испуганная девочка? Старшая дочь Красного воина? А что ты ждала что все пройдет в идеальных условиях? Не бывает так. Не бывает.
Ее нервной энергии сейчас хватило бы, чтобы перепахать сотню клумб.
Тем более что проблема Песков не решена, а если отбросить эмоции, то времени нет. Все решится, все Все равно будет так, как захочу. Пресса взбесится, конечно, но с журналистами можно сделать по-умному подскажу Василине Луциус утешится, если проследить, чтобы Дармоншир и Марина поженились только бы не наделали глупостей
Она не была бы Ангелиной Рудлог, если бы действовала иначе.
Полина.
Ани выпрямилась, потерла рукой грудь там, где разнылось сердце, и выдохнула. Она не оставит попытки помочь сестре, но у Поли есть еще Демьян. Сильный, любящий ее муж. И он обещал сделать все, чтобы вернуть сестру.
Ангелина снова склонилась над цветами, закусив губу, вздохнула, пытаясь принять непривычное чувство смирения, и некоторое время молча, отчаянно рвала сорняки. Была еще Каролишка, которую она не могла оторвать от себя, были теплые вечера с родными, была страна, служить и властвовать которой ее учили Пядь за пядью освобождалась земля от мелких вьюнков, крепко цеплявшихся корнями и не желающих уходить. И пядь за пядью очищала принцесса разум и шептала себе, убеждала себя, не замечая, как то хмурится, то улыбается недоверчиво, изумленно, счастливо, словно не веря, что все это говорит она, что все это происходит с ней:
Все решается, все
И, когда она закончила, в душе воцарился мир. А может, она просто оцепенела и оглохла от волнения?
Старшая Рудлог, отряхнув исколотые ладони, в том же состоянии совершенной отстраненности пошла в купальню, и там отдалась в руки служанок и массажисток, и долго плавала потом в своем бассейне, любуясь на яркие пятна занавесок, растекающиеся в воде подрагивающей палитрой. Вернулась в покои, мельком бросив взгляд на разложенный на кровати свадебный наряд, на ларцы с драгоценностями, и села писать письма. Василине. Каролинке. Министру иностранных дел. Валентине и ее матери. Герцогу Лукасу Дармонширу. Марине. Алинке. Отцу.
И рука ее на этот раз была тверда.
День перевалил за половину, когда она позвала Сурезу с сестрой, встала перед зеркалом в спальне и приказала:
Делайте, что нужно.
И через некоторое время забурлил дворец, оживая от быстро передающейся из уст в уста новости. Служанки вызвали на помощь целую толпу женщин, которые быстро и тихо разожгли тонкие ароматические палочки с ровным и успокаивающим мятным запахом. Застелили спальню яркими синими и белыми полотнами, занавесили ими же окна: началось таинство, и тонкий шелк колыхался от ветерка, и казалось, что вокруг теплое и ласковое море.
По ткани на пол рассыпали зерна, морскую соль и пахнущие сладостью, солнцем и пылью сушеные фрукты. Принесли тонкие струнные инструменты, четыре девушки уселись по углам и полилась по покоям восточная мелодия, успокаивающая душу. И песня бесконечная, радостная, с пожеланиями долгой и счастливой жизни, плодовитости и покровительства Богини.
А остальные, боясь сказать хоть слово, чтобы госпожа, не дай боги, не передумала, подождали, пока Ангелина снимет одежду, и начали покрывать ее тело и лицо тонким узором из золотистой пасты, красить ладони и ступни. Ани молчала, и только иногда по телу пробегала нервная дрожь, и тогда принцесса начинала размеренно вдыхать и выдыхать свежий мятный воздух. Были бы здесь сестры Вася с ее мягкостью, Марина с острым язычком, смешливая Поля, сосредоточенная Алинка, Каролина, которая тут же принялась бы ее рисовать, и не было бы так страшно. Остро накатили одиночество и тоска: что же она делает здесь, среди чужих людей? Куда же она без родных? Как?
Захотелось бежать но Ани осталась на месте; захотелось плакать но она вздернула подбородок и сильнее сжала зубы.
Решила иди до конца.
По покоям вдруг прошла теплая медвяная волна радости, и заскрипели плиты пола, выпуская из стыков цветы и травы, заполыхали магические светильники, взметнулись лазурные занавески, впуская порыв теплого разноцветного ветра, он принес с собой тысячи цветочных лепестков, осыпал ими принцессу, огладил крепкими руками, сладким поцелуем коснулся губ, пощекотал затылок, разметал волосы.
Она изумленно посмотрела на все это и тряхнула головой, пытаясь сбросить застрявшие в волосах лепестки. Нории сообщили?
Служанки, уже не таясь, улыбались. С нанесением орнамента закончили, Суреза выскользнула за дверь и вернулась через некоторое время с блюдом, полным горячих медовых лепешек. За ней шла девушка, осторожно несущая прозрачный сосуд со странным розоватым напитком.
Это традиционные невестины сладости. Чтобы были силы на ночь, госпожа, с робкой улыбкой сказала Суреза, протягивая Ангелине лепешку и наполненный кубок. И динара. Пейте, сафаиита. Ее делают из лепестков роз, фруктов и семи трав. И пьют ее один день в жизни, перед свадьбой. Она обостряет чувства и показывает богине правду. Пейте, шеен-шари.
«Силы на ночь?»
Опять стало страшно и жарко, и губы пересохли; женщины захлопали, засмеялись, подбадривая, и Ангелина одним махом осушила кубок, пошатнулась. Ее поддержали напиток был сладко-кислый, травяной, без алкоголя, но в голове пронесся ураганом, и обострились чувства и запахи, и начало отступать страшнейшее напряжение.
Орнамент на теле подсыхал, принцесса подкреплялась изумительно вкусными медовыми лепешками, а служанки поначалу осторожно, а затем, видя, как улыбается шеен-шари, уже весело начали подпевать девушкам с инструментами. На языке Песков, почти скороговоркой. Насколько она могла разобрать, то были шутливые советы молодой жене, как вести себя с мужем в первую брачную ночь и в дальнейшей жизни.
Паста высохла, ее смыли мягким освежающим маслом, и на белой коже остался цветочный орнамент, неожиданно яркий.
Зачем это делается? полюбопытствовала Ани, разглядывая узоры.
Она была сама на себя не похожа: голубые глаза казались больше и Ангелина нахмурилась испуганней, волосы еще белее, губы ярче. И тело выглядело словно статуэтка из светлого дерева, покрытая резной вязью. Диковатый вид.
Взгляд ее почти неприлично блестел.
Старая традиция, чтобы обмануть злых духов, охотно объяснила Суреза, с некоторой опаской открывая один ларец с жемчугами и второй с золотом. Чтобы не узнали вас и не помешали свадьбе. Какое вы выберете, госпожа?
Ангелина усмехнулась: цветочный ветер, смех и невестин напиток прогнали страх прочь, повернулась, переступая по пробившимся из пола цветам, придирчиво взглянула на драгоценности. Кто способен ей помешать, если она все уже решила? Только она сама. Выпила еще динары, подняла руки и на нее надели тончайшую короткую сорочку с пышными рукавами, схваченными чуть ниже локтей золотыми браслетами, с золотыми же цветочными застежками на плечах, и одно за другим начали крепить к этим застежкам бесчисленные яркие цветные покрывала свадебного наряда. Надели под грудь драгоценный пояс тяжелый, сжавший ее тело, украсили запястья и щиколотки позвякивающими браслетами с многочисленными висюльками.
А Ангелине казалось, будто она слышит, как ходит Нории в соседних покоях и звучат там мужские голоса, и различает, как звенят посудой в огромной кухне, и шумят крылья приземляющихся драконов. А еще на грани слышимости то возникал, то пропадал странный гул: были в нем топот множества ног, и песни, и смех, и крики.
Что это? спросила она недоуменно.
Суреза понимающе посмотрела на нее.