Мне было бы трудно жить, если бы в мире не было тебя, проговорила Ангелина через силу. Поэтому я очень, очень злюсь, Нории.
Он подошел, обхватил ее рукой, мягко поцеловал в макушку и Ани откинулась ему на грудь, закрыла глаза. Как же хорошо. Как легко.
Разве я мог сказать тебе о проклятии? проговорил Нории тихо. Разве мог сказать о терновнике? Ты бы посчитала, что я не оставляю тебе выбора. Поначалу в этом не было необходимости, а затем я понял, что ты возненавидела бы меня еще сильнее. И не было бы нам с тобой жизни, Ани. Мы бы воевали в браке.
Да какая разница, Ангелина с раздражением царапнула его ноготками по руке, как бы я была с тобой? Я не дура, Нории, потом бы разобралась. Это мое дело.
Нет, сказал он убежденно, не твое.
Она все раздумывала над его словами и признавала его правоту. Расскажи он все во время ее пленения и она бы прочно связала драконов со всеми несчастьями своей семьи и ожесточилась бы. И слова о терновнике восприняла бы как шантаж. Да и разве мог Нории требовать, чтобы она спасла его собой? Не стала бы она презирать его после этого?
Я не мог ждать, Ани, проговорил он тихо.
Как-нибудь продержался бы до конца месяца, ответила Ангелина сердито, не замечая, как вместо царапанья поглаживает его пальцы. Мог бы сказать мне в Йеллоувине. Как ты вообще там оказался?
Он усмехнулся; широкая грудь вздрогнула. Не обвинил, не высказался о своей уверенности в том, что она не придет к нему. Да она и сама разве была уверена?
Хань Ши передал через моего представителя в Пьентане, что ты будешь гостить у него.
Старый интриган, буркнула Ангелина. За окном удивительно яркими красками шелестел просыпающийся сад. Розовое сияние сменялось на желтоватое, праздничное поднявшееся солнце поило зелень светом. Ани втянула носом воздух.
Дождь был? изумленно спросила она.
Скорее, моросящий туман, гулко проговорил дракон. Моя сила рассеялась небольшим дождиком. Обряд был не закончен.
Чудовищный обряд, в голосе ее звучали страх и злость.
Это наша плата за жизнь для нашей земли, спокойно ответил Нории. У вас ведь тоже есть алтарный камень.
Принцесса повернула голову, посмотрела на него.
Он совсем другой.
Но тоже питается кровью, как и все артефакты, оставленные нам первопредками. Только вам нужно чаще делиться с ним небольшим количеством крови, а у нас терновник забирает все, но и землю оживляет на сотни лет.
А Колодец в Пьентане это что?
Тоже алтарь, Ангелина. Алтарь равновесия. Просто в другой форме. Постой, рука его сжалась, ты что, была в Колодце?
Да, ровно ответила она.
Безрассудная женщина! рыкнул дракон. Почему, стоит тебе уйти от меня, ты сразу рискуешь собой? Стихийные духи алтарных мест существа древние и опасные. Они часть божественной энергии, за много веков ставшие почти разумными. С ними не стоит связываться тем, кто не несет крови их создателей.
Она покачала головой, вспоминая, как озвучила в Колодце требование перенести ее к Нории, а золотистый двойник ответил: «Это не вопрос. Ты оплачивала ответы, а не действия».
Тогда Ангелина призвала легко откликнувшийся огонь и пообещала выжечь все вокруг.
«Ты сама погибнешь», смеялся ее близнец, не веря в угрозы.
И она ударила. Разлетелся зал памяти, и принцесса зависла в пустоте, превращаясь в чистое, беснующееся пламя вокруг пошло все радужными пятнами и замерцало, и дух испугался и пообещал отправить ее туда, где ей смогут помочь.
«Я не могу отправить тебя напрямую, но я нашел того, кто поможет. Он сейчас рядом с водой. А вода идеальный проводник для других стихий. Но ты можешь погибнуть».
«Согласна!» крикнула она. После был болезненный бросок через ледяную бесконечность, распылившую ее на атомы и собравшую снова во дворце Чета. И затихающее позади золотистое сияние.
Вот что это такое, оказывается.
И терновник разумен? Он слышал меня.
Насколько это доступно стихийным духам, Ани.
Он согласился взять мою кровь.
Пожадничал, за что и поплатился. В нем не хватило силы переработать твое пламя. Удержал сколько мог и сгорел.
Ани передернула плечами.
Я обещала, что кровь не причинит ему вреда.
Знаю, гулко сказал Нории и сжал ее сильнее. Мне все рассказали, моя смелая Ани. Не вини себя: ни ты, ни твой бог не могут менять суть вещей. Но откуда стихийному духу это знать? Он велик, но в развитии своем как малое дитя, и ему недоступны понятия «жестокость» или «опасность». Как ребенок может без надзора выпить сладко пахнущее крепкое вино, так и ты для него была заманчива, но опасна. Восстановится корни его глубоко по всем Пескам осторожнее будет.
В саду, прямо под окном, запела какая-то пташка и так старался маленький певец, такие волшебные трели выводил, что они оба заслушались, мирно прижавшись друг к другу у высокого окна.
Что ты теперь будешь делать? спросила она тихо.
Не печалься об этом, в голосе его почти не была заметна горечь. Я не стану больше принуждать тебя. Ты не несешь ответственности за мою страну и за мой выбор.
Принцесса повернулась в его объятьях, посмотрела в зеленые глаза.
А ты за мой, сказала Ангелина твердо. Спроси меня, Нории.
Пожалела меня? дракон склонил голову. Не нужно, Ани.
Я что, должна тебя уговаривать? мгновенно вспылила она. Оттолкнула его в сердцах, сжала кулаки. Знай же, что я и так собиралась согласиться на брак! Еще до того, как все узнала! При чем тут жалость? Мне плохо без тебя, Нории!
Он засмеялся, глядя в негодующее лицо.
Ты станешь моей женой, принцесса?
Нет! мстительно процедила она. Я вернусь в Рудлог и думать забуду о тебе, проклятый дракон!
Сегодня, продолжил он, улыбаясь.
Я сказала: нет!
Он склонился, чтобы поцеловать ее.
Боги, проговорил Нории ей в губы, и в голосе его были отчаяние, ярость и счастье, как же я люблю тебя, упрямая женщина. Тебе принесут одеяние для свадьбы, Ани.
Я помолвлена, Нории.
Ты выберешь, в чем выйти к гостям. Либо моей невестой, либо гостьей. Я приму твой выбор, Ани-эна, и никто не осудит тебя. До захода солнца у тебя есть время подумать. Стань моей без всяких условий, принцесса.
Я не могу так. Нужно оповестить родных, решить, как объяснить это прессе, чтобы минимизировать слухи и ущерб для семьи
Без условий, повторил Нории рокочуще, сжимая ее в своих крепких руках и Ани не могла не смотреть на него почти завороженно, запрокинув голову. Не как Владыка и дочь Красного, а как мужчина и женщина. Родных, да и весь мир, можно пригласить на шестой день, на церемонию принесения даров Богине. А сегодня у тебя еще есть время подумать, действительно ли ты хочешь отдать себя мне. Если да, то остальное неважно.
«Неважно?»
Нории погладил ее по шее, коснулся губами губ и вышел. А Ангелина Рудлог, побродив в задумчивости по покоям, села допивать чай но руки дрожали, хотя ей казалось, что она спокойна и холодна, и она расплескала напиток из чайника и в раздражении отшвырнула чашку.
Дворец будто затих, ожидая, что решит шеен-шари Владыки, а принцесса, чувствуя, как эмоции становятся неуправляемыми, отправилась туда, где привыкла за время пленения приводить мысли и чувства в порядок.
К своим розам.
Она снова стояла на коленях, согнувшись, рыхля землю и удаляя сорняки (так много их было, будто ее ждали и здесь), а из окон дворца выглядывали люди и драконы и отступали, когда принцесса поворачивалась к ним лицом.
Но она и так бы их не заметила. Рос ворох вырванной травы у края клумбы, а Ани, дрожащими руками дергая вьюнки, шепотом проговаривала свои страхи и мысли, выстраивая их в строгий порядок, и легче становилось ей, будто она входила в транс, отстраняясь от эмоций.
Ты ведь уже приняла решение, бормотала старшая Рудлог, вдыхая нежный розовый запах, от которого растворялся навязчивый, холодящий страх. Неужели смутишься, отступишься?
Солнце слишком быстро двигалось по небосклону, гладило теплыми лучами ровные плечи и льняные волосы красной принцессы. Кто бы понял, глядя на ее прямую спину, какие эмоции бушуют внутри, как предвкушение сменяется страхом, и виной, и злостью, и уколами ужаса, когда представлялось Ангелине, что она не успела, и горячим, захлестывающим ее с головой желанием присвоить себе мужчину, которого она полюбила. Полюбила с той же страстью и мощью, с которой делала все остальное: слишком много в ней было пламенного духа, чтобы чувствовать вполсилы. И она больше не врала себе, что сможет без него, и шептала свои молитвы, свои уговоры.