Ладно, по рукам. Куда доставить?
На Тангирру, слегка озадачил меня Катор. Встретимся у твоей Зарты. Мои парни сказали, у нее какая-то новая танцовщица появилась, от вида которой яйца просто гудят. Хотел на нее посмотреть.
Я молча кивнула Эргондо, изо всех сил стараясь удержать бесстрастное лицо и не выдать себя лишним жестом.
Что еще за новая танцовщица? повернулся ко мне Хок, как только связь с Катором прервалась. Почему нам не сказала? Мы бы с парнями тоже сходили на нее посмотреть.
Этого только не хватало. Уж кто-кто, а Хок, мне кажется, узнал бы меня в любом обличии.
Я понятия не имею, что там в клубе за девочки были, небрежно соврала я. Я вниз не спускалась. Мы весь вечер с Зартой у нее наверху проболтали. И вообще, следи за приборами вместо того, чтобы о всякой ерунде думать.
Хок что-то проворчал, но я не расслышала. В голове моей неприятно шевелились мысли. Во-первых, я совершенно не ожидала, что мое выступление в клубе вызовет такой ажиотаж, во-вторых, возвращаться на Тангирру после случившегося так быстро было опасно, а в свете того, что вся моя затея к тому же оказалась холостым выстреломеще и стыдно. Повелась на аферу Зарты, как малолетка. А в итоге вместо того, чтобы решить свои проблемы, нажила себе новые, при этом приятно так скрасив вечер скучающему богатенькому типу. И кто я после этого? Дура. Как естьдура.
Хотя чего я не могла отрицать, так это того, что секс с незнакомцем был отпадным. Даже сейчас, вспоминая о близости с ним, дыхание начинало учащаться, а температура тела резко подскакивала вверх. Жаль, толку от этой связи оказалось мало, но для здоровья вроде полезно, а значит, комплексовать по этому поводу я точно не буду, и глупостями заниматься тоже.
Про "глупость" я погорячилась, потому что, как оказалось позже, я ее уже давно сделала, и именно она запустила механизм моей судьбы с низкого старта.
* * *
Забрать семью друга Свэна из переделки нам удалось в рекордно быстрые сроки. Как и обещал Эргондо, перестрелку остановили на несколько минут, за которые близнецы успели погрузить трясущуюся женщину и охрипших от плача детей в свой пиккер.
Мы не успели подняться над землей и на десяток метров, как стрельба возобновилась с такой ожесточенностью, что казалось, брайаны мужчин дымятся от яростного напора.
Кому-то могло показаться, что бандиты Эргондо просто слетели с катушек, но я понимала, что это отвлекающий маневр. Катору нужны были деньги, кейс с которыми мне передал его человек на соседней улице. Видимо, из-за них и начался весь сыр бор, и теперь, когда они были у меня, осторожничать никто не собирался.
Понятное дело, что Эргондо меня бессовестно использовал. У моего стрэйнджера была лицензия и допуск ко всем межпланетным системам конгломерата. Покинуть S300 наша команда могла без предварительной проверки, просто сбросив в базу отчет о спасательной операции. Катору же пришлось бы провозить деньги в пассажирском спэйсе, а сумма, чтобы так рисковать, была немалая.
В другой ситуации я бы на подобное не согласилась, но этот случай был особым, и когда мы с ребятами смотрели на плачущего мужчину, прижимающего к себе свою жену и детей, то и секунды не жалели, что взялись за это дело. В горле стоял такой комок рвущих на части эмоций, что тяжело было дышать. Для меня, не помнившей своих родителей, эта картина была неким откровением. Никогда не думала, что так гармонично и правильно будут смотреться слабость большого мужчины, истерика женщины, уже понимающей, что все закончилось и оттого отпустившей себя, и тихий испуг малышей, обнимающих мать и отца, потому что только их любовь, единственная во всей Вселенной, могла дать им то ощущение дома и защищенности, без которого все дети чувствовали себя потерянными и несчастными.
Мне тоже хотелось плакать. Впервые пропуская сквозь себя чужие эмоции, я их не просто понимала, я им завидовала.
Глава 8
До Тангирры мы добрались спустя крам. Сначала отвезли воссоединившуюся семью домой, потом бог весть сколько времени провозились на орбите планеты с внезапно вырубившейся системой охлаждения, а когда устранили все неполадки, то решили переждать ночь на стрэйнджере, чтобы убедиться в исправности системы наверняка, поскольку в противном случае при переходе на световую скорость могли взорваться в космосе.
Эргондо, порядком уставший меня ждать, заказал в клуб все меню из соседнего ресторана, и когда я вошла в зал, они с Зартой, мило беседуя, поглощали нуберов*, запивая их сухим вином.
Сал, малышка, мужчина похлопал рукой по стулу рядом с собой, приглашая присесть, и мгновенно водрузил в мою тарелку жирного морского гада, щедро сдобренного пряным соусом.
Поставив ему под ноги кейс, я устало растянулась на стуле, сообщив, что свою долю мы с парнями уже забрали.
Там же электронный кодовый замок с десятью степенями защиты, удивленно покосился на чемодан Эргондо. Мне сказали, что это самый крутой кейс во Вселенной для перевозки кредитов.
Нет таких замков, которые мы с Хоком не могли бы взломать, огорчила его я, смачно пережевывая сочное мясо.
Вам бы банки грабить, удивился Катор, а вы всякой ерундой занимаетесь.
Нам много не надо, подмигнула Эргондо я. И в отличие от тех, кто грабит банки, мы спим спокойно и спокойно перемещаемся во Вселенной.
Камень, в общем-то, был в огород Катора, поскольку не вытащи мы его несколько лет назад с ребятами из засады, плавал бы он сейчас бездыханным трупом где-нибудь в бескрайнем космосе, а не умничал бы и не жрал бы деликатесы в лучшем развлекательном клубе Тангирры.
Намек Эргондо, поскольку неглупый, понял, поэтому свалил через несколько минут, и пока Зарта ходила его провожать, я решила посетить туалетную комнату. Вымыв руки, я уже собиралась выйти в зал, как вдруг услышала за дверью голос, от которого у меня на затылке волосы поднялись дыбом, а по позвоночнику горячей волной побежала дрожь.
Низкий, властный, с едва уловимыми нотками раздражения, он звучал в пустом пространстве коридора, как камертон, настраивая струны моих мгновенно напрягшихся нервов на тревожный лад.
Вы выяснили, кто передал приюту деньги? мужчина замолчал, видимо, ожидая ответа своего собеседника, а потом мрачно уточнил:Нашли в ящике для писем? Спасибо, уже совсем безрадостно поблагодарил кого-то он. Нет, пока больше ничего не надо. Дальше я сам.
Это "я сам" как-то нехорошо царапнуло слух. Слишком много в этом утверждении было самого хозяина сногсшибательного голоса.
Его вообще слишком много в последнее время было в моей голове и мыслях. Черт меня дернул поддеть его напоследок. Понятно, что задела за живое. Теперь, судя по всему, пока не найдет и не докажет мне, что его яйца такие же крутые, как его скафандр, точно не успокоится.
В голове вдруг промелькнула совершенно безумная идея. А может, все и к лучшему? Ну не получилось у меня с ним с первого раза, со второго-то точно должно повезти? Где я опять буду искать очередного претендента на роль отца для моего ребенка? А с этим вроде как даже приятное с полезным совместить можно. Только бы выйти для начала отсюда незамеченной. Видеть меня настоящую он не должен ни в коем случае.
В коридоре стало тихо.
Осмелев, я приоткрыла дверь, выглянув в образовавшуюся узкую щель. Мужчина, судя по всему, вернулся в зал, и мозг мой стал напряженно работать, прикидывая, как можно незаметно проскочить к Зарте наверх.
Удача на этот раз была на моей стороне. Когда я, покинув туалетную комнату, из-за угла коридора бегло осмотрела помещение клуба, то заметила успевшую вернуться за наш столик Зарту и уверенно направляющегося в ее сторону незнакомца.
У меня в распоряжении было всего несколько секунд, и я ими воспользовалась. Краем глаза наблюдая за тем, как мужчина подходит к подруге, я быстро прошмыгнула мимо барной стойки к лестнице, а потом пулей влетев в дверь под ней, замерла, прислушиваясь к своему учащенно бьющемуся сердцу. Из подсобных помещений тоже можно было попасть в лофт Зарты, но прежде чем уйти, я приоткрыла дверь, посмотрев на зеркальную стену бара, в которой хорошо можно было видеть отражение того, что происходило в зале.
Зарта по-прежнему сидела за столом и, задрав голову на возвышающегося перед ней мужчину, с натянутой улыбкой на лице что-то ему говорила. Подруга явно нервничала, потому что постоянно теребила мочку уха, а это она делала только тогда, когда ее что-то серьезно беспокоило.