Всего за 249 руб. Купить полную версию
И это безумное раскачивание, и спрыгивающая с крыши кошка служили для мистера Винески чем-то вроде барометра. При виде этого он нырял в дом за бабушкиными полдничными песочными коржиками, по которым так соскучился.
Словом, успокаиваться мистер Винески не желал. Он уходил из дома спозаранку, задерживался в парикмахерской допоздна, порой возвращался подремать после полудня, но, едва завидев, что Пёс всё ещё на лугу, разворачивался и снова уходил.
Хуже того: жильцы теперь раскачивались в креслах с частотой сорок раз в минуту, как будто мчались по дороге на всех парах, а не вальяжно колыхались взад-вперёд каждые секунд двадцать, как в старые добрые времена не далее как в прошлом месяце.
И это безумное раскачивание, и спрыгивающая с крыши кошка служили для мистера Винески чем-то вроде барометра. При виде этого он нырял в дом за бабушкиными полдничными песочными коржиками, по которым так соскучился.
Кстати про кошку. Примерно в то же время, когда Пёс отправился спасать в клевере свою трепещущую шкуру, кошка, цепляясь всеми когтями, вскарабкалась на крышу, где и скакала ночами, завывая и исчерчивая громадными иероглифами рубероид каждое утро дедушка пытался расшифровать эти граффити.
Мистер Винески даже вызвался принести приставную лестницу и снять кошку а то сколько ж можно не спать по ночам. Это и было проделано; но кошка, в ужасе пред какой-то неведомой силой, снова метнулась наверх, по пути испещряя крышу письменами, и вся дрожа, кидалась на каждый падающий листик и каждое дуновение ветерка, пока Бенджамин наблюдал за происходящим из окошка своей комнаты
Наконец дедушка придумал класть сметану и тунца в водосточный жёлоб, куда изголодавшаяся кошка опасливо сползала раз в день подкормиться и в панике снова карабкалась наверх, насколько хватало здравого смысла.
Итак, парикмахер прятался у себя в парикмахерской, Пёс на лугу, кошка на крыше, а дедушка начал допускать ошибки при наборе в своей типографской резиденции.
Некоторые опечатки складывались в слова, которые он частенько слыхал в речи котельщиков или железнодорожных рабочих, но с его собственного языка они никогда не слетали.
В тот день, когда дедушка набрал «стырил» вместо «старел», он сорвал с себя зелёный целлулоидный козырёк, скомкал запачканный чернилами фартук и вернулся домой к одуванчиковому вину пораньше пропустить стаканчик до ужина, а заодно и после.
Это кризис, однозначно.
Э? переспросила бабушка, засидевшаяся допоздна на парадном крыльце.
Дедушка осознал, что сболтнул лишнее. Спасая положение, он глотнул ещё вина.
Да ничего такого, промолвил он.
А на самом деле очень даже чего. Прислушавшись, дедушка понял, что там, наверху, и кроется причина Апокалипсиса.
Это Бенджамин дробил тишину премолярами, перемалывал лето словно накренившийся паровоз тормозил. И всё зубами. Зубы делались острее
Настала решающая ночь. Именно так, и не иначе, или ещё день и кошка процарапает крышу насквозь и провалится вниз, Пёс сгниёт до костей в траве, а болтающих тарабарщину жильцов увезут в психушку.
Дедушка не то дремал, не то бодрствовал И вдруг разом стряхнул с себя болезненно-чуткий сон и резко сел.
Он что-то услышал. На сей раз действительно услышал.
То был звук из старого фильма; вот только дедушке не удавалось вспомнить, что это, и откуда, и когда. Но от этого звука зашевелился пушок в ушах и дыбом поднялась щетина души, а по лодыжкам побежали мурашки, словно там нежданно-негаданно начали расти волосы.
Пальцы дедушкиных ног в дальнем конце кровати вдруг показались маленькими мышками, выглянувшими из норки в страшную ночь. Дедушка спрятал их от греха подальше.
Слышно было, как кошка в истерике отплясывает на высокой чердачной крыше. Далеко на пустыре Пёс залаял на луну вот только луны-то не было!
Дедушка затаил дыхание и прислушался. Но никаких звуков не последовало ни эха, ни отголоска от резонирующей башни здания суда.
Дедушка перевернулся на другой бок и уже собирался снова потонуть в чёрной смоле сна длиной в миллиард лет, как вдруг задумался: странно! Погодите-ка! Почему смола? Почему миллиарды лет? Почему тонуть?! При этой мысли дедушка резко выпрямился, выскочил из постели, кинулся в чулан, по дороге закутавшись в халат; оделся в цокольном этаже, отхлебнул глоток одуванчикового вина а раз уж он всё равно здесь, то почему бы и не три?
В библиотеке, завершив возлияние, он расслышал наконец последний, совсем тихий звук и побрёл наверх в комнату Бенджамина.
Бенджамин лежал в постели; на лбу его поблёскивала испарина. Больше всего он походил на влюблённого после небезынтересной встречи с красавицей, каких рисуют на греческих вазах. Дедушка рассмеялся про себя. Да ладно тебе, старик, подумал он, это же просто мальчишка
Бенджамин лежал в постели; на лбу его поблёскивала испарина. Больше всего он походил на влюблённого после небезынтересной встречи с красавицей, каких рисуют на греческих вазах. Дедушка рассмеялся про себя. Да ладно тебе, старик, подумал он, это же просто мальчишка
Дедушка повернулся уходить и едва не споткнулся о завалы книг, разложенных на полу или раскрытых для обозрения на полках.