Всего за 249 руб. Купить полную версию
Да расслабься, он всего-то навсего набрал на сапоги немного грязи!
А мы откуда знаем?! заорал Травис. Мы вообще ничего не знаем! Это всё тайна за семью печатями, будь я проклят! Экельс, пошёл вон!
Экельс схватился за рубашку:
Я заплачу сколько надо. Сто тысяч долларов!
Травис негодующе воззрился на Экельсову чековую книжку и сплюнул:
Ступай наружу. Динозавр лежит у самой тропы. Засунь ему руки в пасть по самый локоть. Тогда сможешь вернуться с нами.
Но это неразумно!
Зверь мёртв, ты, трусливый ублюдок! Пули! Нельзя оставлять пули. Они не принадлежат Прошлому, они могут что-нибудь изменить. Вот мой нож. Иди, выковыривай!
Джунгли снова ожили, наполнились древними шелестами и птичьими криками. Экельс медленно обернулся и уставился на первобытную падаль, гору кошмара и ужаса. Прошло много времени, прежде чем он точно сомнамбула побрёл по Тропе.
Пять минут спустя он вернулся, дрожа всем телом; руки его по локоть перепачкались в алой жиже. Он разжал кулаки. В каждой ладони лежало по несколько стальных пуль. А в следующий миг Экельс рухнул на пол. И так и остался лежать, не шевелясь.
Напрасно ты так с ним, укорил Лесперанс.
Да ладно! Не спеши судить. Травис пнул носком сапога неподвижное тело. Выживет, куда денется. Следующий раз на такую дичь не пойдёт. Окей. Он устало показал Лесперансу большой палец. Врубай. Поехали домой.
1492. 1776. 1812.
Охотники умыли лица и руки. Сменили покрытые запёкшейся грязью рубашки и штаны. Экельс пришёл в себя и был уже на ногах, но молчал. Травис негодующе испепелял его взглядом минут десять.
Не смотрите на меня так! вскрикнул Экельс. Я ничего такого не сделал.
Как знать?
Да просто соскочил с Тропы, и всё, ну, сапоги немножко запачкал и чего вы от меня хотите? Мне бухнуться на колени и молиться?!
Возможно, молитва нам ещё понадобится. Предупреждаю вас, Экельс, не факт, что я отпущу вас живым. Ружьё у меня наготове.
Я ни в чём не виноват. Я ничего не сделал!
1999. 2000. 2055.
Машина остановилась.
Выходите, скомандовал Травис.
Они снова оказались в том же помещении, откуда стартовали. В том же, да не совсем. За той же стойкой сидел тот же секретарь. Но не совсем такой же и не совсем за той же стойкой.
Травис быстро заозирался.
Тут всё в порядке? крикнул он.
Лучше некуда. Добро пожаловать домой!
Но Травис не спешил расслабиться. Он словно бы всматривался в самые атомы воздуха, оценивал, как сквозь единственное высокое окно льётся солнце.
Окей, Экельс, выметайся. И не возвращайся больше.
Но Экельс словно прирос к месту.
Ты что, не слышал?! рявкнул Травис. Ты на что пялишься?
Экельс принюхивался к воздуху: в нём ощущалось что-то такое непривычное химический привкус, настолько неуловимый и тонкий, что предостерегал о нём лишь еле слышный подсознательный голос. Цвета белый, серый, синий, оранжевый на стене, на мебели, в небе за окном, они они И потом ещё это ощущение. По коже пробежали мурашки. Руки непроизвольно задёргались.
Экельс стоял неподвижно, всеми порами тела вбирая странную чужеродность. Должно быть, где-то кто-то засвистел в свисток, который слышат только собаки. Его собственное тело словно вопило в ответ, требуя тишины.
За пределами этого помещения, этой стены, этого человека который не совсем тот же самый человек за стойкой, и стойка не совсем та же самая раскинулся целый мир улиц и людей. Что это теперь за мир, неизвестно. Экельс почти чувствовал, как они движутся там, за стенами, точно бессчётные шахматные фигурки, подхваченные сухим ветром
Но первое, что привлекало внимание, это объявление на стене офиса, то же самое объявление, которое он прочёл сегодня утром, войдя сюда впервые.
Объявление отчего-то изменилось:
СЕФАРИ ВО ВРЕМИНИ, ИНКАРПАРЕЙТЕД
СЕФАРИ ВО ЛЮБУЮ ГОДИНУ ПРОШЛАВО
СЕФАРИ ВО ЛЮБУЮ ГОДИНУ ПРОШЛАВО
ВЫ ВЫБИРАИТИ ДИЧИНУ
МЫ ДАСТАВЛЯЕМ ВАС НА МЕСТО
ВЫ СТРИЛЯЕТЕ
Экельс рухнул в кресло и лихорадочно принялся счищать с сапог густую слизь. Дрожа всем телом, он взял в руки ком земли.
Нет, быть того не может! Из-за такой мелочи Нет!
В липкой грязи обнаружилась бабочка, поблёскивающая зеленью, и чернотой, и золотом, очень красивая и очень-очень мёртвая.
Такая мелочь!.. Всего-то-навсего бабочка! воскликнул Экельс.
Она упала на пол изящное крошечное создание, способное нарушить равновесие и опрокинуть ряд сперва маленьких домино, потом больших домино, потом гигантских домино, за многие и многие годы сквозь Время. В голове у Экельса всё мешалось. Неужели такая малость способна всё изменить?! Одна убитая бабочка неужели это так важно?! Неужели?!
Лицо его застыло. Дрожащими губами он спросил:
Кто кто победил вчера на президентских выборах?
Человек за стойкой расхохотался:
Вы, никак, шутите? Вы ж и сами отлично знаете. Дойчер, конечно. А кто ещё-то? Не жалкий же слабак Кийт. Теперь у нас президент что надо, сильный, волевой, не размазня какая-нибудь! Секретарь умолк. Что-то не так?
Экельс застонал. Он рухнул на колени. Трясущимися пальцами поднял золотистую бабочку.
А мы не можем отвезти её назад, умолял он мир, и себя самого, и представителей компании, и Машину. А мы не можем её снова оживить? Нельзя ли начать всё сначала? Нельзя ли