Стоя у стола, Харман в глубокой задумчивости барабанил костяшками пальцев по сложенным документам. Постукивал по ним снова и снова.
Вот что я вам скажу. Слушайте. Вам нуженкак мне это назвать? не совет, а Подняв документы, он снова стал их перелистывать. На другой стороне Залива. В округе Марин. Там сейчас много строят. Расширяются. Он уставился на старика.
Да, сказал старик. Он затаил дыхание.
Они полностью перестраивают отрезки шоссе Сто один. Проект на много миллионов долларов, который займет не один год. Вы там бывали?
Вот уже с год не выбирался.
Там несколько новых торговых центров, сказал Харман. Один из ниху КортеМадеры. Поистине великолепная работа. Теперь слушайте. Его голос стал резким, грубым; он проникал повсюду, и старик направился к двери в офис, чтобы закрыть ее, хотя Харман его об этом не просил. Не стоит обманываться, сказал Харман. Рост будет происходить там, а не здесь. Не в ИстБэе. Генеральный план Он рассмеялся. Здесь попрежнему нет места. ИстБэй забит. Как и полуостров. Расти и строиться можно только в округе Марин! Он взирал на старика широко открытыми глазами.
Да, кивая, сказал старик.
Харман полез в карман и достал плоский темносерый бумажник; открыв его, вынул визитную карточку. На ее обратной стороне он стал чтото медленно и старательно писать авторучкой, затем передал карточку старику.
На обратной стороне карточки Харман написал телефонный номер, префикс которого обвел чернилами несколько раз. Старик не знал этого коммутатора. ДА, прочел он.
Данлэп, сказал Харман. Позвоните по этому номеру.
Зачем?
Позвоните в течение ближайших двадцати четырех часов, сказал Харман. Не тяните с этим, Джим.
Что это такое? настойчиво спросил Фергессон: теперь ему очень хотелось это знать, ему необходимо было это знание.
Усевшись на заваленный стол, Харман скрестил руки и долгое время молча смотрел на старика.
Скажите мне, мучительно выдавил тот, слыша в своем голосе такие скулящие, подвывающие нотки, подобных которым до этого не слыхивал в нем ни разу в жизни.
Этого человека, сказал Харман, зовут Ахиллес Бредфорд. Вы бы его знали, если бы участвовали в какомнибудь деле. Если застанете его, пока он еще не примет решения, берите своего адвоката и поезжайте туда. Он собирается заниматься там бизнесом. Он хочет заниматься бизнесом. Но он не может ждать. На сегодня он вложил туда около миллиона своих собственных денег. Более спокойным голосом он продолжал:Это торговый центр, Джим. По шоссе Сто один, между СанРафаэлем и Петалумой. Возле Новато. Там находится база ВВС, аэродром Гамильтона. Много застроек, типовые дома. Их постоянно становится больше.
Понимаю, сказал старик. Однако он ничего не понимал.
Я слышал, сказал Харман, что они собираются построить автомобильный центр. Агентствовероятно, для «Шевроле», но, возможно, и для «Фордов». Или даже для популярных импортных машин, таких, как «Фольксваген». Так или иначе, они точно будут строить станцию техобслуживания. Эти люди, Джим, все время ездят на работу и обратно. Вплоть до самого СанФранциско. Они наматывают по двести миль в день на этом восьмиполосном шоссе, а в часы пик едут бампер к бамперу. И слушайте. Там нет железнодорожного сообщения. Понимаете, что это значит? Им необходимо обслуживать свои машины. Автомобильный центр будет охватывать все. Продажу новых машин, поставку запчастей, автомастерскуюведь только от ремонта зависит, устоит этот центр или развалится. А это означает большую мастерскую, Джим. Не такую, как здесь у вас, где вы работаете в одиночку. Чтобы держать весь тамошний народ на дороге, требуется круглосуточный ремонтный сервис. Чтобы все время от десяти до пятнадцати механиков были готовы принять вызов. Нужны тягачи. Маршрутка, чтобы ездить в город за запчастями. У вас начинает складываться картина?
Да, сказал он. И это было правдой.
Это новая концепция автосервиса. Ориентированная на будущее. Это, в некотором смысле, автосервис завтрашнего дня. Способный взять на себя ответственность за завтрашние транспортные потоки. Старомодные мастерские исчезнут в ближайшие пять лет. Вы были правы, продав свою вовремя; очень дальновидно с вашей стороны.
Фергессон кивнул.
Вы можете в этом участвовать, сказал Харман. Сможете туда съездить? Прихватить своего адвоката и отправиться туда?
Не знаю, сказал старик.
Если нет, то поезжайте без него. Но поезжайте обязательно . Внезапно Харман спрыгнул со стола. Мне пора. Опаздываю. Он устремился к выходу из офиса и широко распахнул дверь.
Поспевая за ним, Фергессон сказал:
Но мое здоровьеведь все дело в том, что я не могу заниматься ремонтной работой.
Харман приостановился.
Инвестор станции обслуживания вносит первоначальный капитал и руководит мастерской. Он делится своим ноухау и опытом. Физическую работу выполняют механики из профсоюза. Улавливаете?
О! воскликнул старик.
Протягивая руку, Харман сказал:
Пока, Джим.
Чувствуя неловкость, Джим Фергессон пожал ему руку.
Все остальное, сказал Харман, на ваше усмотрение. Он подмигнулподчеркнуто дружественно, оптимистично. Вы сами себе хсг зяин. Взмахнув рукой, он прошел к своему «Кадиллаку» и впрыгнул в него. Заведя двигатель, крикнул:Смазку придется перенести на завтра ждать сейчас не могу.
«Кадиллак» исчез, влившись в транспортный поток.
Джим Фергессон долго смотрел ему вслед. Потом потихоньку двинулся обратно, к «Бьюику», с которым работал.
Часом позже в офисе зазвонил телефон. Сняв трубку, он обнаружил, что говорит с Харманом.
Что он сказал? спросил Харман.
Я ему не звонил, сказал старик.
Вычто? Голос у Хармана был полон изумления. Что ж, вам лучше поторопиться, Джим; не допустите, чтобы это от вас ускользнуло. Он сказал еще несколько фраз в том же духе, а потом, попросив старика дать ему знать, когда он поговорит с Бредфордом, повесил трубку.
Старик посидел за столом в офисе, раздумывая.
Меня не заставят действовать опрометчиво, сказал он себе. Никто не может мной помыкать. Это против моей природы.
Я не буду звонить, подумал он. Ни сейчас, ни когданибудь.
А что я сделаю, решил он, так это съезжу туда, в округ Марин. Чтобы увидеть этот торговый центр. Осмотреть его собственными глазами. А потом, если мне понравится то, что увижу, я, может, и поговорю с тем парнем.
Он чуть ли не физически ощутил глубинный подъем самооценкиторжество своей собственной натуры, своей собственной хитрости. И рассмеялся. «К черту все это», сказал он вслух. Взять и вот так звонить, ничего не зная? Ничем не располагая, кроме чьихто слов?
С чего бы мне верить Харману? С чего бы мне вообще комулибо верить? Я ведь не достиг бы того, что имею, полагаясь на то, что мне говорили. На слухи.
Но ему требовалась уверенность, что он увидит именно то место. Поэтому, сняв трубку, он набрал номер, стоявший напротив фамилии Хармана в его списке давнишних клиентов.
Этим вечером, приехав домой, он молча прошел мимо жены. Направился прямиком в ванную, закрыл и запер дверь и, прежде чем его смог отвлечь голос Лидии, на полную мощность пустил воду в ванну.
Лежа в воде и отмокая, он подумал: я знаю, где это место. Я смогу его найти.
Он решил отправиться туда завтра с утра пораньше и вернуться к полудню в мастерскую. Лежа на спине в ванне, уставившись на влажный от пара потолок, он обдумывал свой план до мельчайших подробностей. Смакуя его, прокручивая то так, то этак, чтобы ничто не осталось необдуманным.
Это нечто новое, думал он. Там все будет новым, каждая грань этого заведения. Ни пятен масла, ни прогорклого запаха; сырость, ощущение старости, забракованные запчасти, грудой валяющиеся в углу все это сгинуло. Сметено прочь. Груды хлама, пыль. Всего как не бывало.
К черту все это, думал он. У меня будет офис, сплошь застекленный и звуконепроницаемый; я буду сверху следить за работой механиков. Буду за ними присматривать. С несколькими интеркомами. Возможно, беспроводными. Повсюду будут лампы дневного света, как на новых фабриках. Много автоматики. Все как следует организовано; никаких потерь времени, которое стоит денег.