Ну, медленно проговорила она, это, конечно, ваше дело. Может быть, вы знаете его лучше, чем я.
Нет, сказал он.
Я думаю, что вы честный человек, а он нет.
Она смотрела на него со спокойствием во взгляде. И все же за этим спокойствием скрывалось волнение. Это ведь так трудно, подумал он, для негритянки. Сидеть здесь с белым мужчиной и в нелестных выражениях обсуждать другого белого мужчину; того и гляди, на нее ополчатся. Я могу оборвать ее, могу ее выставить. Но боится она не совсем этого; больше похоже на то, что она боится, как бы я не перестал обращать внимание на ее слова. Как бы не закоснел в своих расовых предрассудках и не проигнорировал все, что она сказала.
Я знаю, что вы близко к сердцу принимаете мои интересы, сказал он, но, хотя именно это он и имел в виду, слова прозвучали фальшиво. Просто фраза.
Она подняла и опустила голову: поделенный на части кивок.
Я буду действовать осторожно, сказал он.
Глава 5
Спустя недолгое время Джим Фергессон, лежавший на полу своей мастерской под «Бьюиком», услышал, как неподалеку остановилась, подъехав, какаято машина. Судя по звуку, машина была новой. Он выкатился и увидел перед собой радиаторную решетку почти нового «Кадиллака». Дверца уже была открыта, и наружу выбирался мужчина в деловом костюме и сияющих туфлях.
Приветствую вас, мистер Харман, сказал старик, садясь на своей тележке. Вижу, вы вернулись. Я отлучался, когда вы приезжали в прошлый раз. С вашим автомобилем ничего серьезного, не так ли? Этот же «Кадиллак» ваш почти новый?
Он нервно рассмеялся, потому что ему ни в коей мере не хотелось иметь дело с машиной Хармана; у него не было ни инструментов для машины такого рода, ни опыта работы с нею, этой новой дорогой машиной, с ее неисчислимыми вспомогательными механизмами и аксессуарами.
Харман, улыбаясь, сказал:
У каждой машины есть свои тараканы, Джим. Как вы мне всегда говорите.
Это, конечно, правда, сказал Фергессон.
Ничего серьезного, сказал Харман. Ее надо только смазать.
Хорошо, с облегчением сказал Фергессон.
Джим, вы, говорят, закрываете свое дело, сказал Харман.
Пора отдохнуть, сказал старик.
Навсегда?
Мастерская продана.
Понимаю, сказал Харман.
Слушайте, сказал старик, порываясь было положить руку Харману на плечо, но затем быстро одумался и начал вытирать тряпкой свои замасленные руки. В городе есть пара приличных мастерских; вам не стоит беспокоиться. Я знаю пару хороших механиков, которым можно доверять. В наши дни, с этими чертовыми профсоюзами
Да, перебил его Харман. Предпринимателям приходится нанимать людей, которых присылают профсоюзы. Независимо от того, компетентны они или нет.
Мы оба занимаемся бизнесом, сказал Фергессон. Вы знаете, что к чему.
Получаешь работничков, сказал Харман, которые только слоняются вокруг и совершенно ничего не делают. А когда пытаешься их уволить Он закончил свою фразу выразительным жестом.
Это оказывается невозможным, сказал Фергессон.
Противозаконным.
И потому невозможно получить никого, кроме дворников, как в дни рузвельтовского Управления общественных работ. Социализм, да и только.
Старик чувствовал возбуждение, нечто вроде неистовства. До чего же приятно стоять вот так с этим своим хорошо одетым клиентом, мистером Харманом, который ездит на «Кадиллаке» 1958 года выпуска, и разговаривать с ним на равных, как бизнесмен с бизнесменом. Вот в этом и было дело: они были на равных. Его руки бешено заметались, тряпка выскользнула, и он взбрыкнул ногой, стряхивая ее с обшлага брючины.
Я долгое время занимаюсь бизнесом, сказал он. И посмотрите, что сотворили со мной налоги. Это часть их системыотвратить человека от того, чтобы всю свою жизнь посвящать работе, потому как что он получает, когда все сделает? Подоходный налог. Он сплюнул на пол.
Да, сказал Харман своим хорошо поставленным спокойным голосом. Подоходный налог определенно входит в их схему дележки благосостояния.
Они навязали ее Америке, сказал старик. Во времена правления Франклина Рузвельта. Всякий раз я думаю об этом Рузвельтеи о его сыне, полковнике.
С мягкой, добродушной улыбкой Харман сказал:
Это меня просто поражает. Думать об Элиоте как о полковнике.
Я вас задерживаю, сказал старик.
Нисколько, возразил Харман.
У вас много дел, да и у меня тоже. Говорю вам, Харман, нам обоим слишком много надо сделать. Единственное различие между вами и мнойэто то, что у вас есть жизненные силы и молодость, чтобы со всем управиться, а у меня их нет. Я изнурен. Правду вам говорю: мне крышка.
Черт, да нет же, сказал Харман.
Это факт.
Почему? Боже, когда я вошел
Ну конечно, я лежал под тем «Бьюиком». Но послушайте. Старик придвинулся к Харману так близко, как только было возможно, чтобы не испачкать того маслом, и тихо проговорил:Однажды, когда я буду под ним лежать, знаете что произойдет? У меня случится сердечный приступ, и я умру. Он отступил. Вот почему мне надо выбраться отсюда.
Вместе со всей вашей сноровкой, сказал Харман.
Печально, конечно, согласился старик. Но я должен слушаться Фратта; это его дело. Я обращаюсь к специалистам. Я не доктор. Мне известно только одноуже много лет я страдал диспепсией, а когда я отправился к Фратту, он сначала ничего у меня не нашел, но потом измерил мне кровяное давление.
Он сказал Харману, какое у него было давление. Цифры были ужасны, и он увидел, как это отразилось на лице у Хармана.
Досадно, Джим, сказал Харман.
Но если спокойней отнестись к этомуа мне не оченьто улыбается торчать без дела домаи найти себе какуюнибудь работу, не требующую такого напряжения Поднятия всех этих тяжестей Он умолк.
Вы никогда не думали когонибудь нанять? спросил Харман. Кто бы делал тяжелую работу?
Никогда не находил никого, на кого можно было бы положиться.
Вы обсуждали это со своим брокером?
С Мэттом Пестевридсом?
Со своим адвокатом, сказал Харман. Или риелтором. С кем вы говорили о проблемах своего бизнеса? С кем консультировалась, прежде чем продать помещение?
Старик молчал.
Вы что, не обсуждали этого с кемнибудь, кто имеет опыт в таких делах? Вы могли бы заполучить коекого, чтобы он управлялся здесь, в мастерской, в ваших интересах, мастера. Так всегда делают. Любой хороший деловой консультант мог бы навести справки и найти для вас надежного человека; это вопрос тщательности и умения искать, вопрос методики.
Старик не мог ничего придумать в ответ.
Ваш брокер удивляет меня, сказал Харман.
Я просто позвонил ему, объяснил старик, и сказал, что хочу продать помещение изза состояния моего здоровья.
Вынужденная продажа. Вы, наверное, понесли потерю?
Да, сказал он.
Если мне позволено будет спросить, сколько вы за него получаете?
Тридцать пять тысяч.
Харман бегло осмотрел здание.
Вроде бы цена достойная. Он задумался, потирая нижнюю губу костяшками пальцев. Слушайте, Джим, сказал он. Обсуждать, что еще вы могли бы сделать со своей мастерской, теперь все равно что плакать над пролитым молоком. Но цену свою вы получили. Не прогадали ни в коем случае.
Да, сказал старик, чувствуя гордость.
Резко на него глянув, Харман сказал:
Надеюсь, вы не взяли бумаги.
Бумаги?
Вторички. Вторичные акты доверительной собственности.
О нет, сказал он сразу же. Никаких бумаг. Десять тысяч наличными, а остальноепо две сотни в месяц.
Под какой процент?
Вспомнить старик не смог.
Я вам покажу. Он направился к своему захламленному офису, а Харман, широко шагая, последовал за ним. Вот. Он достал документы из ящика стола, разложил и отступил, чтобы Харман мог их рассмотреть.
Какоето время Харман изучал документы.
Помоему, вы все сделали очень хорошо, сказал он наконец.
Спасибо, с облегчением сказал старик.