Над головой раздался длинный густо-бархатный гудок«Металлург Аносов» прощался с сопровождающим его бразильским лоцманским катером. Тот тонко свистнул в ответ, отвернул и, прибавив ход, лёг на обратный курс. Женька помахал рулевому- бразильцу шляпойтой самой, кожаной, ковбойскойи удостоился ещё одного свистка.
«Впереди еще полпути
Позади уже полдороги
Помолись богам, сколько есть их там
Впереди еще полпути»негромко пропел он заключительный куплет песенки. Кажется, это было сто лет назада ведь прошло меньше суток с тех пор, как они покинули борт «Санта-Моники».
А вот что ждёт их дальшени Женька, ни его спутник, не представляли совершено. Мало того, и дядя Костя вряд ли мог заглянуть в туманное завтра своим всевидящим генеральским оком или вычислить усилиями аналитиков своего «спецотдела», Ясно одно: самые важные события, те, что определят и их судьбу, и судьбу всей планеты, ещё впереди.
Глава вторая
I
пустотавне времени, вне пространства, вне всего сущего. Одна только пустота
А потом титанический звездоворот выплюнул захваченные его вращением сознаниятак океанский прибой выбрасывает на песок доски разбитого судна. А реальность не заметила этого микроскопического события, одного из мириад и мириад других важных и ничтожных, крохотных и грандиозных, каждое на свой, манер приближающее тепловую смерть Вселенной. Или хотя бы изменение, встряску какой-то её частипусть и исчезающе малое на фоне бесконечного, миллиардолетнего бега часовых стрелок
Ш-Шух!
Па́рья успел отшатнуться в последнюю долю секунды. Острые, зазубренные зубцы пронеслись мимо лица, едва не задев кончик носа, волна воздуха обдала щеки.
Ш-шух! Ш-шух!
Противник длинным прыжком переместился в сторону и нанёс ещё два удара. От первого, пришлось уходить, качнувшись назад. Второй прилетел обратным махом, в головууклониться от него не получалось, и пришлось парировать палицей-мака́той, зажатой в левой руке. При соприкосновении с её древком, режущие пластины, усеивающие кромки макуати́ля произвели снопы лиловых искрсловно дуга трамвайного токосъёмника, скользящая по контактному проводу под окнами квартиры на Войковской.
Парья на миг замер, поражённый неожиданной мыслью. Какая ещё «Войковская»? Что за «токосъёмник» и «контактный провод»?
А противник, тренировочная кукла, с какими упражняются лучшие бойцы касты, не терял времени даромон продолжил атаку каскадом ударов с обеих рук. Его макуатиль был короче и шире оружия Парьи, а кромки усеивали не прямоугольные, а остроконечные резцы, повторяющие форму зубов хищной рыбы из океанов легендарной планеты-Прародины.
«Как вообще драться этими нелепыми штуковинами? Шпагу мне, шпагу! А ещё лучше, шит-баклер и шотландский палаш, тогда я уделаю прыгучего урода как бог черепаху!..»
Дз-занг!
Зубцы прочертили поперёк грудной клетки полосу острой боли. Парья полетел с ног спиной вперёдпри этом он упустил макату, и та, дробно стуча, укатилась в угол зала. А кукла шагнула вперёд и замерла, широко раскинув руки. На груди часто замигал оранжевый кругзнак окончания учебного поединка.
Что ещё за «шпага»? Что творится в его голове? Проиграть тупой кукле? Такого конфуза с ним не случалось уже десяток циклов
Что-то происходило. Может, он ещё не проснулся и лежит в своей постели, а малышка Чуи́ки уютно посапывает под бокомона всегда сворачивается калачиком и сбрасывает на пол покрывало
Нет, быть того не можетон ясно помнил, как встал, поцеловал спящую подругу, понежился немного под жёсткими струями «домашнего дождика». Потом подхватил набедренную повязку и макуатиль, и как был, мокрый, обнажённый, последовал по коридору в тренировочный зал. Попадавшиеся навстречу люди (члены касты Жнецов, как и они с Чуикису́со) уступали дорогу, раскланивались, хлопали, широко разводили ладонизнак «Небесной Реки Ма́йю», пожелание удачи. Бойца Парьякаа́ку здесь уважаюткто лучше его отстаивает честь касты в ежемесячных Играх?
«вы сейчас о чём? Какой ещё Парьякааку? Меня зовут Евгений Абашин, и ни к каким вашим кастам я отношения не имею!»
Евгений? Абашин? Что за бессмысленный набор звуков, Уку-Па́ча его проглоти?..
«Кто ты такой, парень?»
Я сидел на полу, опершись на стену, и пялился на торчащее посреди зала чучело с парой зубчатых дрынов в растопыренных руках. Грудь его мерно пульсировала оранжевым, приковывая взгляд, подобно маятнику гипнотизёра.
Нечто со мной уже случалось. В тот раз «Линия Девять» отправил мой Мыслящий, преодолев сорокапятилетнюю пропасть, слился с сознанием пятнадцатилетнего Женьки Абашина, когда тот, ни о чём не подозревая, упражнялся в фехтовании на дорожке Дворца Спорта «Динамо»? Вот и сейчася вывалился из ничто в самый разгар учебного поединка. И тоже сразу пропустил удар! Правда, боль от тонкого клинка спортивной сабли не сравниться с тем, которую произвёл зубчатый дрын
Быстрая ревизия нового, на это раз без оговорок, чужого тела повергла меня в оторопь. Для началая был голый. Совсем. Если, конечно, не считать густой вязи татуировок да браслетов на запястьях и лодыжках, скрученных из разноцветных нитей
Поперёк груди горел длинный рубец. Отметина макуатилятак называется инструмент, служащий здешним бойцам вместо мечей и сабель. Довольно нелепое приспособление: то ли бита для игры в лапту, то ли архаичная штуковина в виде рубчатой доски с ручкой. Помнится, бабушка когда-то стирала с помощью точно такой же бельёнаматывала на круглый валёк, а потом прокатывала на доске.
Кромки макуатиля утыканы острыми зубцами из материала, похожего на обсидиан. Попадание такими должны были разорвать грудные мышцы, выворотить наружу обломки рёбер. А тутвсего лишь отпечатавшийся на коже рубец, как от удара гимнастической пластиковой палкой.
Кожа. Оказывается, она у меня красная. Точнее, кирпичного цвета, как у индейцев, коренных обитателей Перу и Боливии, на которых я вдоволь насмотрелся во время недавнего путешествия. Под кожей перекатываются твёрдые, как дерево мускулыпохоже, «реципиент» не только фехтовальщик, но и завзятый культурист-качок.
Зеркало мне, зеркало!
Нету зеркала»
Ладно, с внешностью разберёмся позже, а покаимя-то у меня есть? Я обратился к памяти «реципиента» и тут же получил ответ. Это не было диалогом, как с оставшимся на Земле альтер эгонужная информация просто всплыла в моём сознании.
Оказывается, меня теперь зовут Парьякааку, для друзей и близкихПарья. Имя этосвоего рода знак доблести, завоёванный в сотнях ритуальных поединков на этих самых макуатилях. Или на другом оружии, например, на дубинках с изогнутыми в виде вопросительного знака рукоятями или коротких копьях с миндалевидными наконечниками. Настоящий Парьякаакуодин из богов «Народа Реки», покровитель воды, шторма, бури, селевых потоков, сходящих с гор. Кроме всего прочего, известен амурными похождениями, в частностисоблазнением богини Чуикисусо, покровительницы девственниц.
«Народ Реки»? Какой ещё Реки? Разве я не на далёкой периферии Солнечной Системы?
Кстати, о богах. Девушка по имени Чуикисусо существует на самом деле, только никакая она не богиня, а подруга Парьи, с которой они давно делят ложе и крышу над головой.
Давноэто сколько? Год, два? Подчинённый разум отделывается невнятным упоминанием каких-то циклов, но понять, что это означает, пока не удаётся.
Стоп! Да стоп же! Принятая здесь шкала времени, и даже важнейший вопрос: «а «здесь» это, собственно, где?» это всё может подождать. А вот что подождать никак не может: если у «реципиента» имеется постоянная пассиято не Карменсита ли владеет сейчас её телом? «Линия Девять» собирался отправить нас вдвоём, а значит, такой выбор выглядит вполне логично
Я торопливо вскочил на ноги и направился к выходу из зала, на ходу закручивая набедренную повязку. За моей спиной мигал оранжевым огоньком тренировочный манекен.
Если судить по недолгой прогулке по коридоруздесь принято ходить частично или даже полностью обнажёнными, независимо от пола и положения в обществе. И всё равно, я был не готов к тому, что случилось, когда я вернулся в своё новое обиталище, небольшую комнату, лишённую окон и мебелиесли не считать двуспального лежака у стены. Зато света, неяркого, приглушённого, в избытке казалось, его испускают сами стены, поскольку никаким скрытых ламп я так и не заметил.