Я-то в курсе, что Мокша здесь ни при чем, а весь атас надвинулся по моей собственной глупости - из-за колокола. Пока Гнедан впечатлялся, я от нечего делать разглядывал коня. Ничего себе зубы, не прокуренные. Когда рыжий панк выговорился, беседу продолжил Лито, рассказывая обо мне:
- Именье свое позабыл, Стожарово тожде, и волена своего, князя Всеволода, худо пометствует. А речет како чудно - исто мохлют [ 32! Тебя не признал, ведь.
- Мстиславка! - взревел рыжий. - Уж, мню, Гнедана-то помнишь?!
- С трудом, браток. Рожа твоя, не скрою, чем-то родным отзывается, но не более того.
- Эка! Гнедан я! Ну, имай тебя карачун! - Он явно беспокоился. Чуй, Славко: горко мне ведать про твою беду! Рцы, како дело было в шуме лесной?! Кто тя извражил?
- Так. Объясняю специально для рядового Гнедана. Очнулся - дождь. Вокруг деревья растут. А что было раньше - накрыто этим... мраком тайны, понял? Проще говоря, не помню. Вопросы есть?
Вопросы были, но я решил лучше вернуться в дом и осмотреть личные вещи, оставшиеся в наследство от прежнего, настоящего Мстислава. Гнедан подавленно повел свое копытное в конюшню, а мы с Лито поднялись наверх, в "gornitsa" так они называют второй этаж.
Мой флэт [33 оказался довольно размерным: два непрозрачных от пыли окна, затянутые каким-то полимером, посередине стол бурого дерева и у стены обширный сексодром [ 34, застеленный цельной медвежьей шкурой букозоидов на полтысячи. Взгляд метнулся вокруг в поисках кресел, видеодвойки, музыкального центра, ноутбука Compaq с глобальным интерфейсом и прочих насущных мелочей обстановки - но тщетно. В наличии имелись только клетки с певучими птичками, подвешенные под потолком у окна.
- Кстати о птичках, - сказал я, мрачно присаживаясь на краешек стола, - где мой любимый ящик?
Имелся в виду телевизор, но Лито не понял. Он указал на сундук, заполненный каким-то трэшем [35.
- ... - брезгливо поморщился я.
Известно, что бывает в таких сундуках: горы чужого белья и юзаные носовые платки. Как ни странно, ничего подобного в боксе не обнаружилось, но зато там хранились разные чумовые фенечки. Я попросил Лито вкратце обрисовать их назначение и тут же узнал, что раскрашенный кусок дерева с тремя струнами - это "goosli yarovchatie", драная рубашенция, усеянная заплатами в духе шок-кутюра - "goonya kalitskaya", a вот эво - "poteshnaya lichina" (речь шла об огромной маске медведя с ушами и гопническим оскалом немалых клыков).
Фенечки были крутые, но пусть пока полежат в боксе. Порывшись еще немного, я извлек виток бересты, запечатанный чем-то вроде засохшей жвачки. Лито беспечным тоном объяснил, что сие есть циркуляр, полученный на имя Мстислава Лыковича от шефа, князя Всеволода. Почтальон (или, по-местному, "пословный человек") привез его позавчера, то есть на второй день моего драматического отсутствия в лесу. Поскольку к тому времени все уж решили, что я отбросил коньки и в корреспонденции не нуждаюсь, начальственный документ был засунут в ящик и незаслуженно забыт.
Мне взгрустнулось: не люблю вступать в переписку с инстанциями. Мысленно отсылая одряхлевшего князя к праматерям, я взломал восковую печать и тупо уставился в узорчатые строки на бересте.
- Пособи-ка, браток, я что-то очки дома забыл, не разберу... обратился я к Лито. - Ты молодой, у тебя и глаз-то поострей моего будет, добавилось машинально, но слепой эльф не обиделся.
Он подошел и быстро затыкал пальцем по бересте, разбирая невнятные резы.
Мстиславке холопу князя Всеволода слово. Доспей ко мне стрелой ибо служба тебе есть. Ведай княжье слово законное. Всвлд Х.
Я решил, что сапоги мне пока не жмут и служба подождет. Я по натуре своей пацифист и войне непротивленец, потому что графа Толстого читал в детстве, и не раз. Князь небось неспроста холопов под ружье скликает. Захотелось старику поиграть в войнушку, соседям морды понастучать. Не-е-е. Я пас.