Лаура надеялась, что остаток ночи пройдет спокойно и она выспитсябыло только два часа, от запаха кофе клонило в сон, и она легла, положив рядом на стул планшетбудто старую плюшевую игрушку, медведя непонятной породыто ли гризли, то ли барибал. Планшет успокаивал, как запах кофе, она не знала почему.
Вита дышала спокойно, экран планшета время от времени включался, когда менялась картинкана сайте появлялся новый материал. Лаура взбила подушку и, пока укладывалась удобнее, посмотрела на только что вспыхнувший экран. Рон Берри из отдела искусств опубликовал интервью с Марком Эвереттом. Эверетт? Фамилия знакомая, но какое отношение этот человек (он же был физиком, вспомнила Лаура, и, к тому же, давно умер) имел к искусству? Впрочем, Эвереттов много Группа «Ежи», конечно. Лаура протянула руку, чтобы отключить экран, но споткнулась на предложении: «Одни только формулы, представляете? Отец записал их за день до смерти и оставил на хранение у нотариуса, чтобы вскрыли через полвека, на этой неделе как раз»
Она остановила бегущую строку, вставила в левое ухо наушник и запустила интервью с начала. Голоса Рона, а потом Эверетта не мешали ей слышать дыхание Виты, это были звуки разной природы: первые раздавались в наушнике, а вторые возникали в сознании, будто Вита лежала рядом и дышала ей в ухо. Посколькуоб этом она несколько раз писаласуществует квантовое запутывание частиц и связанные с этим явлением эффекты вроде квантовой криптографии и квантовых компьютеров, то почему не быть квантовому запутыванию сознаний, что бы это ни значило физически?
«Поздравляю, Марк. Прекрасный концерт, я смотрел в ютьюбе прямую трансляцию, и со мной одиннадцать миллионов зрителей».
«Не так много, верно?»
«Очень много, уверяю вас! Здесь была в это время ночь, так что еще миллионов двадцать зрителей посмотрят концерт в записи, и это только в первый день, очень хороший результат!»
«По нашим временам, не такой уж хороший».
«О Времена не выбирают, верно? Не будем на этом зацикливаться, Марк, я слышал, ваш отец оставил что-то вроде завещания и зашифровал его в формулах, это так? Ваш отец был уникальной личностью, и даже послание для собственного сына записал не словами, а математическими символами. Вы, конечно, поняли, что он хотел вам сказать?»
Похоже, пока Рон наращивал напряжение, Марк закипал, его прерывистое дыхание накладывалось в сознании Лауры на спокойное дыхание Виты, и возник неприятный резонанс звуков.
«Отец не думал ничего зашифровывать! раздраженно воскликнул Марк. Это просто формулы, там нет никакого послания! Сам-то он понимал, что делал. Может, кто-нибудь из ученых посмотрит и тоже поймет, в чем я сомневаюсь, поскольку там нет ни начала, ни конца».
«Может, вы просто»
«Конечно, я просто ничего в этом не понимаю, кипятился Эверетт. Ну так пусть посмотрит тот, кто понимает!»
«То есть вы разрешаете показать этот уникальный документ, пролежавший в пакете пятьдесят лет?»
«Да бога ради! Если кто-нибудь заинтересуется, буду рад».
Лаура приподнялась на локте и переключила экран на презентацию. Действительноформулы. Даже без названия или хоть какого-то вступления. Будто вырвано из середины Серединычего?
Лаура сделала скриншот, записала в папку «рабочий материал» и, начав перебирать в памяти имена знакомых физиков может, лучше спросить у математиков?.. упала в пустоту, обнявшую ее нежными объятьями.
Через час проснулась от хриплого дыхания Виты, посидела с дочерью, пока та успокоиласьможет, поспит теперь до утра? вернулась к себе, но сон не шел, и она стала думать, кого из знакомых физиков подключить к этой любопытной, но, скорее всего, бессмысленной истории. Она, в принципе, представляла, сколько статей, набросков и обрывков, содержащих формулы, только формулы и ничего, кроме формул, вываливают в сеть ежедневно не только математики и физики, но биологи, химики, инженеры и, с некоторых пор, лет пять или шестьпсихологи, неожиданно обнаружившие (с помощью математиков, конечно), что их наука тоже способна выдвигать свои аксиомы, доказывать свои теоремы и вообще вести жизнь классической науки, подчиняющейся правилам Поппера и условиям Куна.
Интересно, подумала она, что если Марк захочет выставить записи отца на аукцион? Сам он в них ничего не понимает, а заработать на памяти отцаможет. Вряд ли получит большую сумму, но несколько тысячвполне. И тогда материал уплывет к какому-нибудь безумному коллекционеру автографов, таких пруд пруди, и держатся они за свои собрания крепче, чем медведица-гризли охраняет потомство. Могут потребовать убрать все изображения. Неважно, у нее есть запись.
Кому можно показать? Дейстеру из МИТа? Коровину из Стенфорда? Бетчелору из Колумбийского университета? Знакомых в научной среде у Лауры было многоиногда ей казалось, значительно больше, чем нужно, но, когда возникал специфический вопрос, да еще такой, на который дать ответ нужно было как можно быстрее, круг знакомств вдруг беспричинно сужался до двух-трех человек, но зато таких, кому можно было позвонить даже ночью и попросить комментарий, не опасаясь нарваться на естественную в таких случаях грубость.
Четыре часа Господи, как хочется спать На западном побережье полночь, детское, в общем, время. А в Европе, кстати, уже утро.
Она выбрала из списка номер, отправила вызов.
Добрый день, миссис Шерман, произнес шепелявый голос Габриэля де Ла Фоссета, доктора наук, математика, получившего три года назад Филдсовскую премию за работы в области инфинитного анализа. Лаура разговаривала с ним несколько раз, однажды даже у него дома, в Лангедоке, пили крепчайший и противно-горький кофе, от которого профессор становился настойчивым совсем не в том смысле, какой ей был нужен, но де Ла Фоссет был человеком, способным, взглянув на любуютак ей, во всяком случае, казалосьформулу, сразу сказать, о чем она, из какой области, что означает каждый знак, как она была выведена и куда обязательно приведет.
Здравствуйте, профессор. Лаура вложила в голос все обаяние, какое могла сейчас в себе найтинемного, но на большее она сейчас была не способна, а ждать до утра не хотеламало ли кто еще, кроме нее, пересматривает списки физиков и математиков, способных прояснить туманную историю с сыном великого Эверетта. Вы, возможно, смотрели
Вы хотите знать мое мнение о формулах Эверетта? перебил де Ла Фоссет, и в голосе профессора ей почему-то послышалось злорадство. Меня уже пытались проинтервьюировать по этому поводу.
Вот как? удивилась Лаура. Значит, я, как всегда, опоздала, добавила она разочарованно.
Профессор помолчал. Казалось, он к чему-то прислушивался. Издалека доносились приглушенные голоса, что-то звенело (бокалы?), что-то вроде пересыпалось, стучало, как крупа в пустую банку.
Я не вовремя? спросила Лаура. Это был непрофессиональный вопрос, она не раз спотыкалась на этой фразе, получая в ответ «Да, позвоните в другое время, я с удовольствием с вами побеседую». Но избавиться от привычки не надоедать с вопросами, если собеседник занят или не настроен разговаривать, она так и не смогла. Жаль. Сейчас он скажет
Что такое время? хмыкнул де Ла Фоссет. И что такое вовремя? Надеюсь, вы не об этом хотели спросить на самом деле? Кстати, двое ваших коллег, которые вас опередили на этот раз, задали свои вопросы прежде, чем я успел понять, с кем разговариваю. Поэтому я сказал не то, что думаю, а то, что они надеялись услышать.
Что они надеялись услышать, и что вы думаете на самом деле? Лаура включила запись. В голове прояснилось, она знала теперь, что и как спрашивать.
Они хотели знать, ценные ли это формулыв прямом, как вы понимаете, смысле.
Я понимаю
Я ответил: «Никакие формулы не представляют ценности, если неизвестен контекст, постановка задачи, граничные и начальные условия». Боюсь, мои слова их сильно разочаровали.
Возможно ли в принципе понять то, о чем вы сказали: контекст, постановку задачи?
А! Это то, что я на самом деле думаю. В голосе профессора прозвучало удовлетворение. Истранносразу стихли, будто отрезаловсе посторонние звуки: отдаленные голоса, скрипы и шорохи. Может, де Ла Фоссет прикрыл дверь в соседнюю комнату?