Карл достал из кармана телефон и глянул на время.
Пожалуй, к неудовольствию Алана согласился он. У меня полчаса до семинара.
Сейчас каникулы вяло удивился Алан.
Лабораторный семинар. Шеф родил мысль и хочет поделиться.
Пошли. Недалеко, через три кабинета, дальше за угол, первая комната. Алан приложил к опознавателю карточку, открыл дверь, пропустил Карла вперед и, войдя следом, ощутил тот же укол узнавания, как утром, увидев на экране страницу рукописи Эверетта.
Дежавю? В этом кабинете Алан работал третий год, знал каждый угол, каждую трещинку на штукатурке, каждое пятнышко на полу. Но ощущение было именно таким: видел он это когда-то, не вчера, не неделю назад давно. Очень давно.
Чепуха.
Он открыл окно, кондиционер включать не хотел, тот не столько охлаждал, сколько сушил воздух.
По-моему, заявил Карл, придвинув ближе к компьютеру стоявший у окна пластиковый стул, история придумана для поднятия рейтинга.
Из окна теперь ощутимо дуло, но, если закрыть, станет душно, и Карл попросит включить кондиционер. Лучше пусть так.
Почему? задал Алан очевидный вопрос, садиться не стал, прислонился к шкафу, где на двух верхних полках стояли вразброску и лежали враскидку десятка три книг по физике, несколько последних номеров Physical Review, а на нижних полках валялись, с точки зрения внешнего наблюдателя, а на самом деле лежали в строгом продуманном порядке бумаги с записями, вычислениями, заметками, черновиками статей и письма от Катрин шести- и семилетней давности, когда они еще не сошлись и писали друг другу, будто в девятнадцатом веке. Это было романтично (или казалось). Катрин так и не узнала, что Алан ее письма сохраняет, причем практически на виду.
Очевидно! воскликнул Карл, покрутившись на стуле и ткнув в собеседника тонким пальцем. Ты не обратил внимания? В последнее время бум с многомировой интерпретацией поутих. Помнишь, сколько статей писали и какие были битвы вокруг этой теории лет десятьпятнадцать назад?
Нет, флегматично заметил Алан. Я тогда еще не успел заинтересоваться квантовой физикой.
Вот именно! А когда стал интересоваться, многомировые модели вышли из моды. О самом Эверетте и вовсе забыли.
Два года назад начал Алан, но Карл не позволил ему закончить фразу.
Именно! К столетию со дня рождения Эверетта провели пару конференций, подвели, так сказать, итоги развития эвереттики. Отработано. Вот и решили поднять интерес.
Кто и зачем?
Сами журналисты, скорее всего. Возможно, бумаги настоящие, но вряд ли стоят такого шума.
Что ты называешь шумом? Несколько сообщений на научно-популярных сайтах и в новостях? Никтоя имею в виду газеты большого потока и основные теленовостиэто не опубликовал и не процитировал.
Я и говорю: дутый интерес локального значения!
Хорошо, примирительно сказал Алан. Спорить не по существу он не любил. Но ты видел документ. Что скажешь? Независимо от того, кто и почему захотел привлечь внимание к остывшему, как ты считаешь, трупу.
Трупэто слишком, хмыкнул Карл. Забытая теория трупом не становится. Просто занимает, наконец, свое место в физической картине и интересует только историков науки Что скажу? Насколько могу судить, Эверетт попытался решить задачу из квантовой теории поля. SU-2 симметрия, подход Вигнера Какая именно задачасказать не берусь, но наверняка из давно решенных.
Алан отлепился от шкафа, сел перед компьютером и вышел на страницу с записью утреннего сообщения.
Карл придвинул стул ближе, ткнул пальцем.
Фурье-разложение, матрица плотности плюс граф ветвлениятип задачи определяется, смыслнет.
Тебе не кажется, что ты уже видел именно эти формулы? медленно сказал Алан, ощутив то же состояние, что утромбудто плывешь, покачиваясь, в лодочке без весел, к знакомому берегу, название которого не можешь вспомнить, хотя и знаешь, что много раз бывал в этой бухточке, и холм на берегу, и дерево с раскидистой кроной
Нет, отрезал Карл. Впрочем, если посмотреть все страницы. Одиннадцать? Но этопотратить кучу времени. Если это реально Эверетт, то задача простой быть не может. А разбираться в том, что тебе не особенно нужно Впрочем, кто-нибудь из тех, кто все еще занимается многомировой теорией, может заинтересоваться.
Конечно, вяло согласился Алан. Ответ на свой вопросв том числе и незаданныйон получил, в присутствии Карла не нуждался, а как выпроводить коллегуне представлял.
Проблема, впрочем, разрешилась сама собой.
Ох! Карл посмотрел на часы. Мне пора. Семинар.
Поднялся, отнес стул на место, откуда взял, и пошел к двери, оставив за собой последнее слово:
Уверяю тебя, к вечеру об этом забудут. Если кто-то хотел устроить сенсацию, вряд ли это получилось. Пройденное не повторяютво всяком случае, в физике.
Дверь он закрыл, но не защелкнул, и сквозняк принес из коридора мятый листок. Кто-то, видимо, бросил его на ходу в мусорный ящик, как в баскетбольную корзину, и не попал, конечно.
Алан закрыл дверьдвижение воздуха в комнате сразу прекратилосьи вернулся к компьютеру. Листок поднимать не стал. «Если плохо что лежит, пусть лежит, не убежит», вспомнил он стишок, придуманный лет десять назад по уже забытому поводу.
Он скачал в новую папку «Эверетт» фотографию страницы и задал в Гугле поиск по ключевым словам «Эверетт письмо полный текст новости». Какая-нибудь комбинация этих слов, полагал он, должна вывести на сайт, где могут быть все одиннадцать страниц эвереттовского «послания будущему».
Ничего. Поисковая система выдала полтора десятка адресов, но везде была только одна страница.
Острая боль в левом виске заставила Алана зажмуриться. Мигрень? Никогда такого не случалось. Впрочем, не успел он толком испугаться, боль стала затихать по плавной кривой, не линейной, скорее выпуклой, картинка сразу нарисовалась в мозгу, Алан приблизительно определил, когда, если график правильный, боль достигнет нулевой точки. Определить-то он определил, но горизонтальная осьвременнаябыла не установлена, на часы он не смотрел, внутренние ощущенияпо пульсуне были соотнесены с начальной точкой черт, о чем я думаю Все.
Боль прошла, Алан открыл глаза. Слева, чуть выше виска, колебалась теперь холодная поверхность воды, будто омывая серые клеточки или что там находилось. Строение мозга Алан знал не лучше, чем ботанику. Помнил только, что мозг разделен на два полушария, левое отвечает за логику и анализ, а правое за эмоции. Болело слева.
Уже не болит. Плохо, если повторится. Алан не терпел боль, болевой порог у него с детства был очень низкий, он едва не терял сознание от неглубокого пореза. Боялся не кровибез эмоций воспринимал кровавые сцены на экране, но боли. Слава богу, современное телевидение еще не способно передавать зрителю болевые ощущения персонажей. Наверняка кто-то над этим работает. Или нет? Если зритель начнет чувствовать боль любимого героя, кто станет смотреть телевизор?
О чем я, черт возьми, думаю?
Он все еще смотрел на картинку. Первая формула вторая половина суммы, да. На мгновение он увидел всю сумму. Там было не семь, как он предположил в начале, а восемнадцать слагаемых, причем теперь ему были понятны и подстрочные символы Дзетамагнитные потоки слагаемых частиц Нет. То есть да, магнитные потоки, а нетне о частицах речь, а об ансамблях. И тогда
Ощущение узнавания физической формулылишь отдаленный аналог дежавю. Это скорее признак хорошей интуиции. Когда видишь решение, лишь раз посмотрев на условие задачи. Будто решал когда-то и запомнил. Но это не так. Не решал и не помнил. Это интуитивное озарение, будто выплывшее из черного облака яркое солнце. Память, да, наверно. Но не прошлого, а будущего. Того, что еще предстоит доказать, следствие предшествует причине, ты угадываешь то, что еще будет сформулировано и рассчитано.
Нет. Алан точно знал, что видел эту страницу. И предыдущую. Видел когда-то чуть загнутый левый нижний угол и чуть надорванный правыйне этой страницы, что на экране, и не следующей, что журналист не показал или не показали ему. Чуть надорванной была предыдущая страница, где формула начиналась.
Алан выключил экран и закрыл глаза. Экран можно было и не выключать, но ему казалось, что он и сквозь закрытые веки видит страницу, если она на экране.