Каждый из участников этой аудиенции ловил каждое слово архиепископа, но капитан Атравес не видел, чтобы это приносило облегчение или уменьшало напряжение, несмотря на спокойный, рациональный, почти успокаивающий тон Стейнейра.
Дети мои, с разрешения, одобрения и поддержки короля Кайлеба, мы представляем вам сегодня текст нашего первого официального послания Великому Викарию и Совету Викариев. Мы не хотели бы, чтобы казалось, что мы скрыли в тени, утаили от вас какой-либо аспект того, что мы здесь делаем, и почему. Выдети Божьи. Вы имеете право знать, что те, на кого возложена ответственность за заботу о ваших бессмертных душах, призваны делать это в соответствии с требованиями этих пастырских обязанностей.
Архиепископ протянул руку, после чего поднялся один из епископов. Он подошёл к архиепископскому престолу и вложил в эту ожидающую руку подписанный документ, пышно скреплённый печатями. Ленты, воск и металлические печати свисали с него, и шелест толстого дорогого пергамента, на котором он был написан, был отчётливо слышен в тишине.
Потом он начал читать.
Его милости, Великому Викарию Эрику, имя его семнадцатое, служение его восемьдесят третье, Слуге и Рабу Божьему и Архангела Лангхорна, что был и будет наместником Божьим здесь на Сэйфхолде, от архиепископа Мейкела Стейнейра, Пастыря Черис, приветствую во имя Божье и братства его.
Когда архиепископ читал, его произношение было столь же мощным и хорошо поставленным, как и при нормальном произношении. Это был голос, который мог бы взять самые сухие, самые неинтересные официальные документы и каким-то образом заставить людей понять, что эти документы имеют значение.
Не то чтобы потребовался какой-то особый талант, чтобы сделать это ясным в этот день и для этих людей.
С самым горьким и глубоким сожалением,продолжил чтение Стейнейр,мы должны сообщить Вашей Милости, что недавние события здесь, в Черис, открыли нам великое зло, которое поразило Божью Церковь.
Воздух в соборе зашевелился, как будто каждый из его слушателей внезапно и одновременно вдохнул.
Церковь и Совет Викариев, рукоположённые Архангелом Лангхорном во имя Господа, были развращены,Стейнейр продолжил тем же спокойным, непоколебимым голосом. Должности, решения, помилования, судебные постановления об одобрении и свидетельских показаниях, а также постановления об осуждении и анафеме продаются и обмениваются, а сама власть Бога искажена и попрана амбициями, высокомерием и цинизмом людей, которые называют себя Викариями Божьими. Мы посылаем Вам с этим посланием доказательства, свидетельствующие и подтверждающие то, что мы сейчас говорим вам нашими словами.
Он сделал паузу, очень короткую, а затем посмотрел вверх, больше не читая, но пересказывая по памяти, когда его глаза охватили напряжённые, тихие лица, которые заполнили этот величественный собор.
Мы обвиняем Замсина Трайнейра, известного как Викарий Божий и Канцлер Божьей Церкви, а также Аллайна Мейгвайра, Робейра Дачарна и Жаспера Клинтана, которые так же известны как Викарии Божьи, в преступлениях против этого Королевства, этого Архиепископства, Святой Матери-Церкви, и самого Господа. Мы предлагаем Вам доказательства того, что они, действуя совместно, как так называемая «Группа Четырёх», на самом деле организовали и направили недавнее нападение на людей Черис. Что Замсин Трайнейр, единолично, и все они, совместно, на самом деле, использовали своё звание «Рыцарей Храмовых Земель», чтобы подстрекать и направлять королей Долара и Таро, королеву Чизхольма, правителей Изумруда и Корисанда, к объединению вместе с явной целью уничтожить это Королевство огнём и мечом. Что они неправомерно использовали, распределяли, и крали средства из собственной казны Матери-Церкви, чтобы финансировать их план по уничтожению Черис. Что они, как и другие подобные им, систематически и постоянно злоупотребляют своим положением и авторитетом в стремлении к личной власти, богатству, престижу и роскоши.
Мы больше не можем поворачиваться ухом, которое не слышит, и глазом, который не видит в сторону этого непрекращающегося образца грязной коррупции. Высокие должности в Матери-Церквиэто не продажная добродетель каких-то уличных проституток и не добыча разбойников и воров, которая должна быть сбыта покупателям краденых вещей в тёмных закоулках, скрытых от честных глаз. Онидоверие от Господа, состоявшееся в служении детям Божьим, но в руках тех мерзких людей, которым было позволено отравить собственную Церковь Божью, они стали инструментами угнетения, жестокого обращения и банального приказа о массовых убийствах.
Мы, архиепископ Черис, говоря о, для и с согласия нашего внушающего страх суверена, Короля Кайлеба II, не можем и не будем терпеть дальнейшей деградации Матери-Церкви. Мать всех мужчин и всех женщин стала самой Блудницей Шань-вэй, ибо она позволила всему этому злу, перечисленному в этом послании и сопровождающих его доказательствах, не просто существовать, но процветать. Соответственно, мы больше не можем держать себя, или наших правителей, или детей Божьих под нашей заботой, рабски повинуясь людям, которые продают милости этой блудницы тому, кто заплатит самую высокую цену. Мы отделяемся от них и от вас, и мы изгоняем вас, ибо вы позволили им процветать, как ядовитым сорнякам, в саду, который вверил вам Господь.
Архиепископство Черис, как и Королевство Черис, отвергает власть убийц, насильников, поджигателей и воров. Если Вы не можете очистить Церковь от таких язв и ядов, тогда мы сами очистимся от них, и, если Бог даст, в полноте времени мы очистим саму Мать-Церковь от тех, кто оскверняет облачения и кольца своих чинов каждым вздохом, каждым решением, которое они принимают.
Мы подходим к этому вопросу, к этому решению не легкомысленно,сказал Мейкел Стейнейр далёкому главе Совета Викариев, пока его глаза блуждали по лицам, выражениям лиц и душам его паствы.Мы подходим к нему со слезами и печалью. Мы подходим к нему как дети, которые больше не могут служить матери, которую они всегда любили, потому что её единственной целью стало систематическое порабощение и убийство собственных детей.
Тем не менее, как бы это ни печалило нас, как бы глубоко мы ни хотели, чтобы это было не так, мы подошли к этому моменту, к этому решению. На том мы будем стоять, ибо мы не можем сделать ничего другого, и мы взываем к высшему суду Бога, который создал всех нас, стать судьёй между нами и истинными отцами коррупции.
IVКоролевский Дворец,Город Теллесберг,Королевство Черис
Мерлин Атравес стоял прямо в дверях палаты Совета, одетый в чёрные и золотые цвета Черисийской Королевской Гвардии, и смотрел на молодого человека, пристально глядящего сквозь окно на набережную Теллесберга, на последний дождевой фронт, который шёл на город, пересекая бухту Хауэлл. Молодой человек, о котором шла речь, был тёмноволосым, тёмноглазым, и высоким, как для жителя планеты Сэйфхолд, так и для королевства Черис. Ему едва исполнилось двадцать три года, что составляло всего двадцать один год по времени планеты, на которой (хотя он и не знал об этом) в действительности возник в ходе эволюции его биологический вид. Это делало его слишком молодым, чтобы носить золотую цепь с изумрудами, сверкающими зелёным огнём, которая была символом королевского достоинства.
Многие люди, несомненно, были бы поражены тем фактом, что несмотря на свою молодость, он уже имел мощное телосложение, и имел ясное понимание того, что нужно делать. Другие отметили бы неуёмную энергию, которая направила его к окну после двух часов обсуждения и планирования.«Они могли бы спутать это беспокойство со скукой или отсутствием интереса но только пока они не увидели его глаза»,подумал Мерлин. Эти глаза уже не были такими молодыми, как когда-то, и рот под ними был тоньше, более свойственный человеку заметно старшемумудрее, жёстче и безжалостнеечем в его годы.
Это были глаза и рот Кайлеба Жана Хааральда Брайана Армака, короля Кайлеба II, правителя Черис, которыйв течение менее чем трёх местных месяцеводержал три самые сокрушительные неравные военно-морские победы за всю историю Сэйфхолда, потерял своего отца, унаследовал корону и бросил вызов четырём самым сильным людям во всём мире прямо в лицо принадлежащей Богу Церкви.