Всего за 149 руб. Купить полную версию
«Яблоня проникла корнями в обе могилы. Большой корень заполз в гроб в том месте, где находилась голова нашего героя, обогнул ее и вошел в грудную клетку, прошелся вдоль спины, проник в ноги Корни, поглотившие чету Уильямсов, удивительно напоминали замещенные ими формы тел. Главные корни с множеством ответвлений и отростков очень были похожи на кровеносную систему. Сходство было настолько безупречным, что корни вынули и законсервировали. Они до сих пор хранятся в Историческом музее Род-Айленда» Ну как? Что скажете?
Впечатлительный Лео даже побледнел от отвращения. А Виталий в сердцах сплюнул.
Великая алхимия кудесницы-природы, усмехнулся Марк. Так что мы едим вместе с дивными ее дарами? Получается, все живое существует на Земле за счет поглощения и переработки отмирающей плоти. Хищник хоть поедает свежее мясо, растениемертвечину. Отсюда вывод: вегетарианствоиллюзия, самообман. С плодами земли мы опять же поедаем чужую плоть, в худшем ее варианте.
А ты предпочел бы, чтобы горы разлагающихся трупов похоронили под собой все живое? возразил ему Виталий.
Нет, конечно. Но мне как-то не очень улыбается, чтобы эти трупы скармлива-ли мне же.
В любом случае, человечеству стоило бы поучиться у Природы, с такой ненавязчивой изобретательностью перерабатывающей и нейтрализующей собственные отходы. К тому же на твой пример ведь можно взглянуть и под иным углом, заметил Виталий. Каждого почившего Природа наделяет прекрасным живым памятникомкому травинку, цветочек, а кому целую яблоню. Каждому по делам его.
А я думаю, включился в разговор молчавший до сих пор Лео, что через корни деревьев, по их стволам и ветвям поднимаются к небу души умерших. Не их ли голоса слышим мы в шелесте листвы?
Очередной самообман, отрезал Марк. Человек склонен поэтизировать даже самые мрачные, самые отвратительные стороны жизни.
Забавная мы компания, ухмыльнулся Виталий: Циник, философ и романтик. Полный комплект.
Как же я мог забыть! Лео хлопнул себя по лбу. Мне же надо позвонить одному ученому. За день до своей смерти Ильич поручил. Говорил, что нашел гения и мечтал привлечь его к нашей работе. Я обязан исполнить его желание. Это мой долг перед покойным.
Порывшись в блокноте, он отыскал нужный телефон, позвонил и договорился о встрече.
Ну вот и порядок. Будет ждать меня у себя завтра в три. Ах, если бы все в жизни так легко осуществлялось.
И снова наступила ночь, этот неотвратимо-неизбежный атрибут земной жизни. Убаюканный теплом постели, Лео бездумно смотрел в тускло белеющий во тьме потолок, пока веки не закрылись сами собой, суля сладкое погружение в объятия сна. Но перед глазами вновь вспыхнул жемчужно-голубой экран. В его глубине отчетливо проступило лицо немолодого мужчины с благородными чертами и устало-задумчивым взглядом светлокарих глаз. Его пышные волосы и брови были щедро пронизаны платиновыми нитями седины.
Мужчина склонился над письменным столом. Неведомый оператор, демонстрировавший Лео это немое ночное «кино», словно бы откатил свою камеру в дальний угол помещения (или тронул движок трансфокатора), перейдя на общий план и услужливо предоставив для обозрения всю комнату. Вспыхнул уже знакомый Лео луч. И не луч даже, а только яркое пятно света, перемещавшееся с предмета на предмет. Соскользнув с высокой старомодной этажерки, пятно задержалось на клетке, укрытой на ночь куском плотной темной ткани. Лео сознавал, что ткань непрозрачна, и в то же время отчетливо видел белого какаду, дремавшего в кольце с поджатой и спрятанной в теплых перьях лапкой.
Пятно переместилось вправо и Лео заметил женскую фигуру, прятавшуюся у книжного шкафа, позади клетки с какаду. Подавшись слегка вперед и вытянув шею, она следила за каждым движением (руки или мысли?) склоненного над письменным столом мужчины. Несмотря на то, что на ней был какой-то экзотитческий восточный наряд, Лео сразу узнал таинственную посетительницу института и его снов.
Незнакомка неожиданно резко обернулась и обожгла его недобрым взглядом. Лео вздрогнул. Злоба, полыхнувшая в глубине ее черных зрачков, молнией вонзилась ему в горло, причинив физическую боль. Дыхание перехватило настолько, что потемнело в глазах. К счастью, ее внимание отвлек хозяин комнаты. Встав из-за стола, он направился к книжному шкафу.
«Ага, попалась, подумалось Лео. Сейчас он тебя»
Седовласый человек не спеша протянул руку, открыл дверцу шкафа и извлек из него книгу. При этом его рука несколько раз свободно прошла сквозь неподвижно застывшую женскую фигуру. С книгой под мышкой он вернулся к письменному столу, так и не заметив постороннего присутствия. Попугай, потеряв во сне равновесие, завалился набок и, чтобы не упасть, обеими лапками вцепился в кольцо. «Экран» погас.
Разбудил Лео солнечный луч, бесцеремонно разлегшийся на его подушке и слепивший глаза. Ночные видения остались где-то в глубинах подсознания. Лео чувствовал себя вполне бодрым, хорошо выспавшимся, если не считать неприятных, неизвестно откуда взявшихся ощущений в горле.
Не изменяя заведенной с детства привычке, он сделал зарядку, принял душ. Боль в горле не проходила и, по той же, оставшейся с детства привычке, он пожаловался на нее матери.
Всегда, сколько помнил себя Лео, они жили вдвоем. Быть для нее единственным объектом заботы считалось в их маленькой семье явлением само собой разумеющимся. В ожидании завтрака он поделился с матерью предстоящим визитом к ученому.
Это удивительнейший человек. К сожалению, современники, как правило, глухи и слепы к гениям, живущим среди них, что ужасно обидно и несправедливо. Говорят, нужно умереть, чтобы тебя признали и оценили. А я думаю, все дело в том, что до уровня сознания иных гениев человечество просто дорастает позже, с годами.
Опять «гений», вздохнула мать, накрывая на стол.
Он экспериментирует со временем. Он доказал, что времяматериальная субстанция. Что им можно управлятьускорять или замедлять по своему усмотрению.
Час от часу не легче, проворчала мать, сосредоточенно взбивая гоголь-моголь с какао и сливочным маслом.
Залив его горячими, только что вскипевшими сливками, она поставила перед сыном свой фирменный напиток.
На-ка вот, выпей. Боль в горле как рукой снимет.
Мама, ну когда ты поймешь, что я давно уже вырос Недовольство Лео было откровенно притворным. Его рука тут же сама потянулась к большой фарфоровой кружке с пенящимся, вкусно пахнущим напитком. И он уже прихлебывал его мелкими жадными глотками, обжигая губы и жмурясь от удовольствия. В детстве ради маминого «лекарства» даже простуды казались ему желанными.
Представляешь, и такого человека двадцать лет держали в нашей стране в изоляции, продолжал он, совмещая лечение с беседой. Лишали средств к существованию, не допускали ни к публикациям, ни на научные симпозиумы. Он экспериментировал у себя в квартире, на свои скудные средства и на самом себе.
Обычная история.
Зато теперь его печатает чуть ли не каждый второй журнал, приглашают в Европу, в Америку, обещают снабдить всем необходимым, включая солидную зарплату и квартиру, лишь бы он согласился продолжить там, у них, свои опыты.
Вылизав до последней капли свое лечебное лакомство, преисполненный благодарности, Лео расцеловал мать и помчался на работу.
Уткнувшись в бумаги, он с болью думал о том, как жесток и несправедлив мирчеловек умер, а все течет, как текло, будто и не было его вовсе. И не других осуждал Лео, а в первую очередь себя, дивясь тому, что не так уж и часто вспоминает об Ильиче. Да и то больше в контексте: «а что теперь будет со всеми нами».
Марк умчался в буфет. Жанна по дружбе сообщила, что с утра завезли сосиски и, так как не все еще пронюхали про это событие, очереди почти не было. Виталий, оставшись вдвоем с Лео, заговорил о семейных делах.
У Настеньки большие успехи в музыке. Козявка, еще восьми нет, а сама сочинять пытается. Учителя не нахвалятся. Пустяк, а приятно.
Это не пустяк, убежденно возразил Лео, бросив взгляд на часы, хоть до запланированной встречи было еще далеко.
Настенька моя слабость. Дня без нее прожить не могу. Даже на работе по ней скучаю Слушай, старик, а ты почему не женишься? Пора бы уже. Семья, знаешь ли, совсем другое дело. Свое гнездо. Защищенный тыл.