-Понял. Буду.
Поскребышев бросил трубку.
"М-да, ни здравствуй, ни прощай. Сталину подражает..., возомнил, бл..., о себе."
Кладу трубку "вертушки".
-Ну что, Филипп Демьяныч, вы слышали, я спешу. Поздравляю вас и вашего сотрудника с предотвращением теракта. Вы понимаете, конечно, что предстоят многочисленные проверки, надеюсь и с документацией у вас все будет в порядке. Доклад каждые два часа!
"Представляю как вытянулась у него физиономия. (Медведь внешне был похож на Дзержинского, носил такие же усы и бородку). Ловко я превратил местного работника в его сотрудника, ну да и сам он не маленький, для него в первую очередь необходимо, чтобы это был его сотрудник."
Москва, Кремль, кабинет Сталина.
1 декабря, 1934 г., 17:25.
Сталин.
-Так выходит, Мироныч, комсомолец грудью закрыл советскую власть от выстрела члена партии...
-Ну, положим, он меня закрыл, а не советскую власть- на том конце провода раздался тяжелый вздох.
-Ты для него- советская власть и ради нее парень не пожалел жизни. Как он себя чувствует?
-Отвезли его в нашу свердловскую больницу.
"Нашу... Как Зиновьев устроил для себя и своих приближенных "закрытую" больницу, так за восемь лет у товарища Кирова руки не дошли исправить это..."
-Я поговорил с профессором Лангом. С его слов, пуля прошла по касательной, задев правое плечо и голову. Сильная кантузия. Он без сознания. Доктора никаких прогнозов не делают, говорят, что голова- дело темное.
Молотов, сидевший за длинным совещательным столом первым справа, согласно кивнул своей лобастой головой. Потянул из бокового кармана элегантного темно-коричневого в полоску пиджака носовой платок и принялся неторопливо протирать, упавшее с носа, пенсне. Его тяжелый подбородок упёрся в изящно завязанный черный в белый горошек галстук, карие глаза близоруко прищурены. Рядом с ним Клим Ворошилов, как всегда чисто выбритый, в отутюженой гимнастерке с четырьмя орденами Красного Знамени, застывшим взглядом выцеливает невидимого врага. Его взгляд, однако, упирается в сидящего напротив Лазаря Кагановича, неопрятная мятая военная форма которого, без знаков различия, выглядит как насмешка над военной службой. Он сидит вполоборота, вытянув голову и стараясь не упустить ни слова из рассказа Кирова, как бы нависая над Андреем Ждановым, самым молодым участником встречи, полувоенный френч которого ничем не отличается от десятков и сотен своих близнецов в Кремле.
"Приуныли? Испугались? Нет, не похоже, скорее не ожидали столь быстрого и жесткого ответа на только первые, мало кому видимые, признаки нового курса. Растерялись? Возможно. В моей пятерке есть разные люди: Каганович и Ворошилов- простые исполнители, обеспечивающие большинство при голосовании в Политбюро; Киров и Молотов, также члены Политбюро- хорошие организаторы, творчески подходящие к решению поставленных задач (Киров к тому же хороший оратор, журналист), но по большому счету, они тоже ведомые. Единственный, кто действительно может стать лидером- это молодой секретарь ЦК Андрей Жданов. Умный, образованный, пожалуй один из немногих партийных руководителей, не считая Кирова, кто в текучке повседневной работы находит время на чтение книг. Не из примазавшихся, убежденный коммунист. Правда, ему еще не хватает авторитета в партии. Ленинград может стать для него хорошей школой и отличной возможностью проявить себя. Ну, а Киров мне нужен здесь, в Москве. Надо ускорять работу над новой конституцией, Авель явно не справляется, а может и просто саботирует: за полгода ничего не сделано. Ладно об этом потом, а сейчас надо поднимать дух у соратников, как раз занятие для "простого бакинского пропагандиста"".
- Понятно. Ну уж коли молодежь у нас такая отважная, то и нам пугаться не след.- постарался придать голосу побольше бодрости. С лицедейством у меня, правда, не ахти как, своих эмоций скрывать не умею.
"Зашевелились. Заулыбались. В трубке послышался звук чиркающей спички. У себя в кабинете курю только сам, объясняю- я же не хожу курить к вам".
-Но и об опасности забывать не будем. Думаю, что актив лучше отменить, дав отчет в газете, или отложить на пару дней и тогда уж, непременно, перенести его в другое место. В общем, посоветуйся с чекистами, завтра утром они будут у тебя.- Не успеваю положить трубку, как раздается хрюканье телефона внутренней связи.
-Товарищи из НКВД в сборе,- сообщает Поскребышев.
-Приглашайте... вместе с Ежовым, кроме Паукера (начальник ОперОд НКВД), моя поездка в Ленинград отменяется... И остальных, кто в Кремле.
Первым в кабинете появился Генрих Ягода- высокий, худощавый, немного сутулый. Седой, с явно обозначившейся лысиной, усами "зубная щетка", большими карими глазами и красноватыми от недосыпания белками. Мешковато сидящая на нем военная форма с пустыми краповыми петлицами (знаки различия НКВД СССР еще не были утверждены, а председатель ОГПУ и его заместители не имели категории и, следовательно, специальных званий и знаков различия как другие сотрудники ОГПУ) и шаркающая походка довершали образ.
За ним, опередив коменданта Кремля, буквально ворвался заместитель комиссии партийного контроля Николай Ежов, полная противоположность Ягоде. Очень маленького роста, с густой шевелюрой темных волос, гладко выбритый в тщательно отутюженном костюме полувоенного покроя.
"И рукопожатия у них так же различны: вялое- у Ягоды, энергичное- у Ежова. Молотов прячет улыбку в усы, понятно- вчера смотрели кино про Пата и Паташона. Похоже..."
-Прошу, рассаживайтесь, товарищи. Обождем минут пять опоздавших, чтобы не повторяться.
"А сейчас самое время выкурить трубку. Отдавать расследование на откуп НКВД, конечно, не следует. Хотя в ОГПУ-НКВД и идет постоянная борьба группировок ("чекисты" против "северо-кавказских", "латышей" и тд), вместе с тем делают они это скрытно, не вынося сор из избы. Ягода предпочитает балансировать, не стремится навести порядок и, по большому счёту, устраивает многих. Поэтому, встав перед выбором, правда или честь мундира, скорее всего выберет второе. Ежов- партийный работник, никак не связан с чекистами, молод, решителен, исполнителен. Работает с утра до поздней ночи. Если проявит себя в расследовании, будем выдвигать или на место Ягоды или в секретари ЦК. Ну а к ним за компанию подключим Акулова из Прокуратуры СССР, если справится, то будет кем заменить Авеля".
"Так..., появились Андреев, Орджоникидзе, Калинин. Прячась за их спинами прошмыгнул Енукидзе, устроившись на дальнем конце стола. Его ж не звали! Ладно, ничего, пусть послушает."
- Сейчас с кратким сообщением выступит товарищ Ягода. Сидите, сидите...
"Встаю из-за приставного стола у окна и начинаю свои хождения взад-вперед. Старая тюремная привычка (в тесных переполненных людьми камерах это была единственная возможность разогнать кровь), к тому же, в ссылке на Енисее застудил правое ухо и теперь, чтобы лучше слышать говорящего, подхожу поближе, а в трубки прошу ставить более чувствительные мембраны".
-... согласно доклада начальника управления Медведя, Алексей Чаганов- секретный сотрудник (сексот) оперативного отдела, работающий электриком в Смольном.- В голосе наркома прозвучали горделивые нотки.
"Что ж, никак это не умаляет заслуги комсомольца. О! А что это Авель так зло зыркнул на Ягоду? Я смотрю, недоброжелателей у наркома внутренних дел хватает. Кто бы ни стоял за этим покушением, это попытка заставить нас отказаться от нового курса, а затем отстранить от власти. Не рано ли мы пошли на эти реформы? Не имея за собой НКВД и, в общем то, с зыбким большинством в политбюро и ЦК... Сейчас думать об этом уже поздно, надо отвечать ударом на удар иначе нас сомнут".
-Спасибо, товарищ Ягода.- Поспешно беру инициативу в свои руки, пресекая на корню любую попытку устроить митинг.- Кого вы планируете на руководство следственной группой?
- Агранова (первый зам наркома внутренних дел СССР).
- Хорошо, но я думаю и надеюсь что товарищи меня в этом поддержат, что в связи с исключительным характером данного преступления, будет правильно включить в группу представителей прокуратуры, партийных и комсомольских органов,- делую паузу и смотрю на сидящих за столом.