Замыкал колонну «Форд» Синичкина. Этот пикап все же обзавелся курсовым станковым пулеметом на крыше.
Довольно кивнув, Максим забрался в кабину к Йозефу, и колонна тронулась вперед.
Конечно, оставлять просто так этот важный полевой склад трофеев было нельзя.
Взорвать бы тут все, незадолго до отъезда заметил Васков.
Взорвем. Обязательно взорвем. Но потом.
Потом?
Конечно. И не мы.
Ваше благородие, я вас не вполне понимаю, напрягся унтер.
Ничего страшного. Говорить не хочубоюсь сглазить. Комендант поделился сведениями не только об этом дивном местечке. Или ты думаешь, что я три десятка трехлинеек просто так велел положить в грузовик?
Так про запас, ваше благородие, развел руками Васков. Разве нет?
Хуже, Федот Евграфович, много хуже
Глава 8
27 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии
Дальше ехать пришлось медленнее. Пушка и ее передок были оснащены деревянными колесами без всяких рессор, а потому свыше десяти-пятнадцати километров в час двигаться оказалось опасно. Нет, конечно, можно и больше разогнаться. Да вот бедаколеса у них развалятся. В лучшем случае
Подъезжаем буркнул себе под нос Максим, посматривая на карту. А потом чеху: Тормози.
Колонна остановилась.
Поручик вышел и, встав так, чтобы его хорошо было видно всем, громко заявил:
За лесом лагерь для военнопленных. Временный. Сколько там людейнеизвестно. Сколько их людей защищаеттоже неизвестно. Их освобождениериск и авантюра. Но это нужно сделать. От вас жду собранности, внимательности и готовности действовать решительно. Наша задачаперебить охрану и освободить людей. Потом мы уходим.
Почему? выкрикнул кто-то, не показываясь, но не узнать Хоботова было сложно.
Потому что мы не можем действовать вместе с ними. Мымоторизованное подразделение. Мы быстры. Мы подвижны. Мы можем за пару часов проезжать столько, сколько пехота идет сутки. Оставшись с ними, мы потеряем все наши преимущества, практически ничего не дадим им
Митинг получился короткий. Не больше пяти минут. Не в традиционном русском смысле митинг, а в англосаксонскомпросто рабочее собрание. Слово-то в свое время заимствовали, да как обычно, с творческой обработкой известным местом. Поручик инструктировал людей, объясняя не столько их конкретные задачи, сколько общую идею и формат действий. Что было там за поворотомзагадка. Требовалось импровизировать. Добился понимания. И только после этого вернулся в кабину грузовика, приказав трогать.
Полковник спал. К счастью, полковник крепко спал. Максим сильно переживал, что тот начнет возражать и что-то требовать. Или того хужеприказывать.
В принципе, можно было бы остаться и с пленными, качественно их усилив. Но поручик не хотел идти ни к кому в подчинение. И потому, что это прямо противоречило его оперативным интересам. И потому, что немало сомневался в способностях местных командиров. За время увлечения реконструкцией наслушался всякого. Да и вообще
Медленно, километрах на семи-восьми в час, колонна грузовиков выехала из-за поворота лесной грунтовки. Моторы подвывали. Максим нервно вертел в руках пистолет, потирая рифленую щечку рукоятки.
Пленных согнали в загон для скота, позволив укрыться под навесами. Конвоиры же заняли два домика рядом. Ну и на крыше троих наблюдателей посадили, дабы предупредить бегство заключенных. Да, загон был обнесен колючей проволокой, но все одномогли просочиться.
Дистанция полсотни шагов.
Пленники подошли к забору и тоже любопытствуют. Появление грузовиков могло означать всякое. В том числе и то, что их наконец покормят. Наверняка ведь не кормили еще с момента пленения.
Проклятье прошипел Максим, а потом, набрав в легкие воздуха, что было силы заорал: Ложись!
Это был условный, оговоренный сигнал для начала атаки.
Застрекотали оба пулемета. Захлопали винтовки. Две секции немецкого пехотного взвода, которые располагались перед воротами, положили очень быстро. Настолько, что с их стороны только два или три выстрела прозвучало. Да и те непонятно куда. Они были не готовы. Жарко же. Тыл. Ландвер. Вот бойцы и сидели под навесом, тем, что повернут к дороге, а не к пленникам. Кто просто дремал. Кто жевал чего-то. Кто пытался писать то ли письмо, то ли черкать что-то в записной книжке. Ну а что? Около восьмидесяти процентов личного состава немцы старались набирать из горожан. Поначалу, во всяком случае. Поэтому уровень образования их был не так уж и плох.
Бой кончился быстро. Точнее, расстрел. Минуты не прошло, как все затихло.
Максим спрыгнул с грузовика на землю. Оправил форму. Сделал несколько шагов вперед. И тут из левого домика выскочили трое заспанных бойцов.
Поручик отреагировал быстрее, чем пулеметчик. Плавным шагом он ушел чуть в сторону, перехватывая пистолет двойным хватом.
Бам! Бам! Бам!
Три пулитри пораженные тушки. На дистанции в пять-шесть метров скоростная стрельба по таким крупным мишеням была чистой забавой. Во всяком случае, для Максима.
Двое быстро затихли. А третий никак не мог отойти, захлебываясь собственной кровью.
Бам!
Выстрелил поручик, пуская ему контрольную пулю в голову. Сменил магазин в пистолете и начал отдавать распоряжения.
Замок с ворот сбили очень просто. Велели пленникам отойти от ворот и прошлись по этому висячему «дружку» очередью, разворотившей не столько замок, сколько его крепление. Очень популярный прием в кино, подвергаемый жесткой критике. Ведь пули с твердым сердечником очень легко рикошетят от твердых поверхностей. Да вот беда. На 1914 год на вооружение русской армии было только два типа пуль: тяжелая тупоконечная и легкая остроконечная. И обе они представляли собой кусок свинца в мельхиоровой оболочке. То есть пустить эти легко сминаемые пули в рикошет было практически невозможно. Чем поручик и воспользовался. Искать ключ или возиться с тросом было слишком долго.
Кто здесь старший? обратился Максим к пленным.
Из толпы вышел мужчина лет за сорок с богатыми, пышными усами. Мундир полковника. На груди Владимир с мечами четвертой степени и пара других, менее значимых в текущей обстановке наград.
Здравия желаю, козырнул поручик. Сделал пять шагов и, достав из планшета карту, сразу перешел к делу. Мы вот здесь, указал он точку на карте. Вот тутвременный полевой склад трофеев. Там есть несколько пушек и пулеметов. Много боеприпасов. Отсюда, если по прямой, верст шесть. По дороге, конечно, больше. Я вам оставлю тридцать винтовок, один пулемет и десять ящиков с патронами. Дальше уже сами. Вопросы?
Полковник промолчал, буравя взглядом Максима. Тот вел себя слишком дерзко. Даже для столь неоднозначной обстановки.
Могу оставить ящик гранат. РГ-12, после небольшой паузы добавил поручик как ни в чем не бывало, смотря в глаза полковнику. С абсолютной уверенностью и даже какой-то легкостью.
Тишина.
Ну как знаете, пожав плечами, ответил Максим и, развернувшись к своим, крикнул: Васков!
Я!
Разгружай! Пулемет, тридцать винтовок и десять ящиков патронов.
И гранаты, наконец произнес полковник.
И гранаты! крикнул поручик, едва заметно улыбнувшись уголком рта. Но, лишь вернув себе невозмутимость, повернулся к полковнику и продолжил: Охрану лагеря мы перебили. В основном. Кое-кто разбежался. Большей частью технический персонал. На подходе к полевому складу мы расстреляли конвой из семи подвод. Кто-то из личного состава мог уцелеть. В общем, желаю успеха. И дапостарайтесь не медлить. Мы, конечно, пошумим в сторонке, отвлекая внимание и давая вам шанс спокойно добраться до склада. Но черт его знает, как все выгорит. Честь имею! козырнул Максим, щегольски щелкнув каблуками, развернулся и направился к грузовику. По машинам! рявкнул он с подножки, возвращая бойцов охранения в чрево грузовиков.
Полуминутная задержка, и вот уже автомобили, взревев мотором на перегазовке, начали разворачиваться. Благо что лужайка перед воротами вполне это позволяла.
И что это было? озадаченно спросил полковник, когда последний автомобиль скрылся за поворотом лесной дороги.