Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
А ну, наддайте-ка, братцы! Ур-ра-а-а!
Минут через десять все было кончено. Кто-то оказался убит, кто-то ранен, а пару дюжин вестфальцев, видя полную свою безысходность, предпочли сдаться в плен. Что делать с пленными, Давыдов пока не придумал. Одно было ясно: пленные для партизан обуза, и лучше бы их вообще не брать. Да, не брать зарубить на месте! В конце концов, в Россию-то их никто не звал. Зарубить! Беспощадно! Так бы и сделать Однако Дэн все же был гуманист.
Пленные пусть лагерь строят, подполковник покусал губу. Землянки в три наката ха-ха! Чтоб бомбардировщиков выдержали хотя какие тут, к черту, бомбардировщики.
Хорошо бы еще гать через болото замостить, осмелился посоветовать Ситников.
Замостят, кивнув, Денис Васильевич обратился к пленникам по-французски: Hé, seigneur! Sapeurs parmi vous? Саперы есть, спрашиваю?
Ich bin Sapper, Herr Offizier! Und Sie auch, вытянувшись, браво доложил худющий и сутулый вестфалец с густыми пшеничными усами. Ми есть саперы, я, я!
Отлично, Давыдов потер руки и повернулся к телегам. Ну, что там есть-то, братцы?
В захваченном обозе, состоявшем из дюжины тяжело груженных возов, нашлось много всякого добра: мешки с мукой, пара ящиков вина, корзины с яйцами, явно реквизированными у местных крестьян, и много всего прочего. Особенно обрадовал партизан фураж овес для лошадок.
О, це добре! радостно ухмылялся здоровенный казак, пересыпая трофейный овес на ладони.
Добре-то добре подойдя, заметил плечистый здоровяк один из казацких командиров, хорунжий Епифан Талаев. Епифан был из простых казаков и своим заработанным потом и кровью званием, пусть и невысоким, но офицерским, по Табели о рангах равным подпоручику, гордился нешуточно.
Добре-то добре Однако, господин подполковник, что мы с этими коняками делать будем? Опять же телеги куда денем? Сожжем?
Давыдов повел плечом:
Отчего же сожжем, хорунжий? И телеги, и тяжеловозов этих крестьянам местным раздадим. Уж они-то трофеи сии к делу пристроят!
Они-то пристроят, ваш-бродь, подал голос еще один казачий урядник, не Ситников, а другой Крючков. Тоже Иловайского полка казак, только не из пятого, как Ситников, а из десятого.
Они-то пристроят, только вот французы придут снова отберут все!
Это может быть, покачал круглой головою хорунжий. А может и не быть. Крестьяне-то наши хитрованы еще те! Ежели что все трофеи спрячут.
Смотрите-ка, смотрите! внезапно закричал от крайней телеги корнет. Господин подполковник! Взгляните-ка
Действительно, было на что взглянуть. Вся телега была заставлена сундуками, полностью забитыми золочеными ризами, рясами, кадилами и всем таким прочим, явно награбленным в церквах. Даже иконы и те имелись. Лежали себе в сундуках, таинственно сверкая золотыми и серебряными окладами.
Вот ведь нехристи! тихо присвистнул хорунжий. Правду люди говорят этот Хренапард-Бонапарт исчадье адское.
Все тщательно осмотрев, партизаны заворотили обозы и, выстроив немногочисленных пленных в колонну, тронулись в обратный путь. В высоком ярко-бирюзовом небе вовсю сверкало солнце правда, золоченые пуговицы на доломане корнета Розонтова сверкали куда как ярче!
Юный корнет явно гордился своей формою, постоянно чистил ее самолично, не доверяя ординарцу, и результат, что называется, был налицо. Коленька выглядел на все сто как на картинке вот только бы усы Но зато все остальное сияло так, что больно было смотреть.
Ехали не быстро, приноравливаясь к тяжелой поступи неторопливых обозных коней, лишь корнет, понукая лошадь, то и дело вырывался вперед и снова возвращался обратно.
Ах, Коленька молод, горяч! покачал головой один из сослуживцев Дениса, штабс-ротмистр Ахтырского полка Николай Бедряга.
Широкогрудому, осанистому, с лихо закрученными усами и вытянутым немного скуластым лицом, штабс-ротмистру, верно, было бы лучше служить в лейб-гвардии или хотя бы в кирасирах! Уж больно силен, в гусарах же не сила важна быстрота, ловкость. Впрочем, и гусар Бедряга отнюдь не позорил, служил исправно. Да что там говорить, Давыдов взял с собой в «партию» людей отборных, проверенных! Даже тот же Коленька Розонтов, несмотря на малые свои года, уже успел нюхнуть пороху, что уж говорить о таких, как Бедряга! А еще были славные рубаки поручики Бекетов и Макаров, и ушлые гусарские вахмистры Шкляров с Ивановым Да всех и не счесть! Это казаков Денис пока знал плохо, но за каждого из своих гусар мог поручиться головою.
Молодость, молодость, улыбнулся Давыдов. Да уж, штабс-ротмистр давно ли сами таким были?
Бедряга подкрутил усы:
Да недавно совсем. Но кажется, что давно.
Вокруг щебетали птицы, радуясь теплому дню, порхали разноцветные бабочки, проносились стремительные синекрылые стрекозы. Еще пахло летом, да еще и стояло лето самое начало сентября одна тысяча восемьсот двенадцатого года. Правда, все чаще попадались средь густой зеленой листвы золотистые пряди предвестники наступающей осени. Уже сбивались в стаи перелетные птицы, а в лесу было полно ягод и грибов. Грибы даже вот здесь росли, вдоль дороги: подосиновики, моховики и даже, кажется, белые
Молодость, молодость, улыбнулся Давыдов. Да уж, штабс-ротмистр давно ли сами таким были?