У кого есть другие предложение, джентльмены?..
Разрешите, сэр? стоящий у карты привлек внимание к себе. Я полагаю, что поддержка Комитета по невмешательству позволит создать дополнительные возможности по маневру в отношениях с европейскими странами. Что касается отношений с СССР, я рекомендовал бы не стремиться к слишком сильному сближению. Несмотря на то, что большевики являются весьма вероятными нашими союзниками против Японии и Германии, но их строй и их идеология являются для нас неприемлемыми. Что мы должны подчеркивать при каждом удобном случае. Но ухудшение международной обстановки, угроза новой войны в Европе, агрессия Японии в Китае не оставляют нам иных возможностей
Испания. г. Мурсия
Автомобиль мчался по дороге с такой скоростью, что Косу временами становилось нехорошо. Но вот сама дорога ему понравилась. Такие бы дороги, да в Польше построить. Утешало только, что рано или поздно, но и поляки смогут построить себе такие же, а может и лучше. "Строят же отличные дороги швабы? Вот, когда от опасности с их стороны отобьемся, да с русскими разберемся, будут и у нас в Польше дороги не хуже" подумал Янек, и тут же отвлекся на разговор, вернее, спор на заднем сидении. Гжегошь, с самого первого дня пребывания в Испании не скрывавший своего неприятия всего виденного, сейчас разошелся не на шутку. Его собеседникинженер Лопесчуть выше среднего роста, подвижный, веселый человек с намечавшимся брюшком, на половину анархист, на половину социал-демократ, отбивался от критики Пресса, как мог. Хороший технический специалист, он, как понял из услышанного спора Роман, в политике был дилетантом.
Но, синьор Пресс, повторю еще раз, все священники поддерживали мятежников! не выдержав, инженер тоже повысил голос.
Прямо все, без исключения? Не верю! И даже если так, как вы можете запретить людям общаться с Господом? Матка Боска, я мог бы понять, происходи это в большевисткой Московии, но здесь в католической стране! Церковь.
Вот именно, церковь! Может она у вас, в вашей Польше, и несла людям мир и общение с богом! А у нас она занималась политикой, поддерживая самых реакционных деятелей
Спокойно, синьоры! вмешался в разговор Атос. Не стоит быть категоричным, Гжесь. Это не наша страна и здесьсвои правила. Забыл?
Намек на инструктаж, проведенный с ними при отправлении, подействовал на Гжегоша отрезвляюще.
Виноват, пан инженер, погорячился, извинился он. Но запрещать проведение корриды из-за войны, раз уж она настолько любимое развлечение, не стоило, ворчливо добавил он. Лопес благоразумно промолчал.
"Да, подумал Януш, Гжесь прав. Но не стоит устанавливать свои правила в чужом доме. Тем более, что нам прямо приказали не вмешиваться. И вообщевыпала возможность отдохнуть, надо этим пользоваться. Завтра в Картахене примем танки, а там опять в бой".
В машине установилась относительная тишина, прерываемая лишь шумом двигателя. Тем более, что автомобиль въехал на улицы небольшого поселения, оказавшегося той самой Мурсией. Очень чистый, светлый и зеленый городок, населенный высокими, показавшимися полякам более высокими в сравнении с ранее виденными испанцами, жителями, Косу понравился. Как и его спутникам. Но рассматривали они достопримечательности недолго, автомобиль въехал на площадь перед ареной, забитой народом. Здесь царило праздничное настроение. Улыбающиеся, громко перекликающиеся люди, охотно расступались перед небольшой колонной. Пассажиры рассматривали яркие, пестрые наряды женщин, освещенные ослепительным солнцем. Выглядели они естественно и красиво. Возбуждение на площади перед ареной передалось и полякам. Незаметно для себя они заговорили громче, начав жестикулировать в подражание окружающим и заглушаемые слова передавать мимикой. Вместе с толпой путники вошли в цирк. Их места находились посредине амфитеатра, кольцом окружившего арену, покрытую ярко-желтым песком. Видно отлично, но Лопес в ответ на благодарность Атоса заметил, что это местоположение не из лучших (Кос лишь позднее понял, что инженер просто поскромничал, так как доставал билеты именно он). Трибуны наполнились быстро. Гул голосов не утих, а усилился. Знакомые разговаривали теперь рядов через двадцать, каждый стараясь переорать друг друга. Общение стало походить на соревнование, кто громче кричит. Поневоле замолчавшие поляки с любопытством разглядывали окружающее.
Желтая песчаная арена отгорожена от публики сплошным плотным деревянным забором. По кругу вдоль него со стороны арены сделано несколько закутков. Как объяснил им Лопес, закутки служат защитой бандерильеро, когда во время боя он вынужден спасаться от разъяренного быка.
Наконец зазвучали фанфары. Открылись ворота, и на арену выехали три всадника в старинных национальных костюмах и широкополых шляпах. За ними следовали, как пояснил инженер, тореадоры и бандерильеро. Зрители бурно приветствовали их появление. Раздались крики, свист, топот, на арену полетели цветы. Особой чести удостоился тореадор, возглавлявший шествие. Высокий, стройный, изящно гибкий, он был одет в расшитое золотыми позументами традиционное одеяние.
Отличный тореро! прокричал Лопес. Гвоздь программы. Если, конечно, он в настроении и хорошей форме.
Трибуны постепенно утихали. И вот наступила тишина, гнетущая, словно затишье перед бурей. Вдруг ворота на арену распахнулись и из темноты выскочил бык. Грохнули трибуны, разразившись криками, свистом, топотом
Проскочив почти на середину арены, бык остановился, озираясь исподлобья, глянул по сторонам, потом замотал головой и стал бить копытом в песок. Сзади к быку подъехал пикадор на лошади, увешанной, как латами, толстой кожей. От нескольких уколов пикой по шее быка потекла кровь. Он резко и зло обернулся к обидчику, но сбоку появился бандерильеро. Развернув красный плащ, он встал на пути быка. Бык кинулся к нему, но, прикрывая отступление коллеги, чуть в стороне с развернутым плащом стал второй бандерильеро. Бык бросался то в одну, то в другую сторону, окруженный бандерильеро со всех сторон. И в конце концов окончательно разъярился. Он стоял, раздувая ноздри, бросая на песок арены пену, выступившую на губах. Упрямо наклонив голову, увенчанную мощными рогами, бык был готов сорваться с места в любую секунду. Зрелище было столь волнующим, что Гжегошь даже привстал, крича что-то неслышимое в грохоте трибун. На арену вышел тореро, шедший первым.
Волна восхищения пронеслась по трибунам. Все, включая и поляков, поднялись в едином порыве, приветствуя любимца. Тореро двинулся по кругу. Он шел мягким, пружинистым шагом, гордо держа голову. Левой рукой, на которой развевался переброшенный плащ, он упирался в бок, а правой приветствовал публику и одновременно раскланивался направо и налево. В каждом его движении чувствовалась ловкость и собранность прекрасного спортсмена. Он сделал по арене почти полный круг, обходя поворачивающегося за ним быка. Неожиданно, хотя каждый из присутствующих ожидал этого момента, бык сорвался с места. Набирая скорость, он черным разъяренным метеоритом помчался на человека, все ниже опуская голову, выставив вперед прямые, длинные кинжалы рогов. Но тореро по-прежнему, словно не замечая грозящей ему опасности, шел по арене, приветствуя замершую в ожидании публику. Наступило мгновенье, когда столкновение казалось неминуемым.
"Матка Бозка! Смерть рядом! Оглянись! мысленно воскликнул Януш. Не успеешь и мигнуть, как бык подденет тебя рогами, перекинет через себя и примется топтать ногами" Тореро легко повернулся, у него даже хватило времени плавным движением расправить плащ. И когда бык налетел на него, тореадор отвел от себя плащ, вместе с неуловимым извивом корпуса отстранившись от кинжального удара рога.
Тореро не сдвинулся в сторону ни на шаг, ни на миллиметр, проведя быка вплотную, в опасной близости. О-о-ох! А-ах! выдохнули трибуны.
Бык бежал слишком быстро. Промах оказался для него полной неожиданностью и он с задранной мордой промчался по арене, взрывая песок и подымая клубы пыли. Да, зрелище было великолепным! Долго не могли утихнуть трибуны, отдавая должное отваге, смелости, воле, выдержке и опыту тореадора. Бык не собирался сдаваться. Но он уже не выглядел тем несокрушимым черным исполином, что в начале схватки. Он стал то ли серым, то ли рыжим от песка и пыли, налипшей на взъерошенные, судорожно опадающие от дыхания бока. Новая атака. Снова, лишь сдвинув от себя плащ и почти незаметно изящно изогнувшись, тореро пропускает быка ярдом с собой. Еще и еще раз. Трибуны взрывались ревом и топотом, замирали, затаив дыхание. И опять ревели, топали, ликовали. А внизу, на песке арены, два живых существа продолжали смертельную схватку. Человек, казалось, не замечая грозящую опасность, стоял непринужденно улыбаясь и успевая даже раскланиваться в ответ на аплодисменты и крики зрителей. Солнце сияло на золоте позументов его костюма. С каждой новой атакой быка тореро действовал все опаснее, все рискованнее, вызывая восхищенное ликование зрителей. Трибуны уже не ревелистонали