Давайте!
Объёмистый бумажный свиток перекочевал в руки князя.
Прочту, шепнул Баурджин. Что с нашим караваном?
Отправляю завтра. У меня есть свой человек на постоялом дворе Шань Ю. Он распространит нужные слухи.
Замечательно! похвалил наместник. Надеюсь, на этот раз мы вызовем на себя лиходеев. Здесь не слишком шумно?
Инь Шаньзей улыбнулся:
В самый раз для того, чтобы не быть подслушанным. Очень удобное место для тайных встречздесь ведь кого только нет.
Что ж, вы, наверное, правы, согласно кивнул князь. Хочу вас попросить навести справки о моих ближайших помощникахуправителе дворца Чу Яне и секретаре по имени Фань Чюлянь.
Фань Чюлянь? переспросил следователь. Это не из семьи Фаней? Цзы Фаньдержит банковскую контору: ссужает деньгами, выдаёт векселябогатейший человек. А старый Чиань Фань уже несколько раз брал на откуп налоги. Семейство небедное, далеко не бедное, господин князь. Что же касается младшего Фаня, вашего секретаря, то и про него многие знают. Всё семейство радовалось, когда сего юношу пристроили во дворецутверждают, что молодой Фань Чюляньредкостный зануда.
Зануда? Баурджин пожал плечами. Я бы так не сказал, просто он очень дотошный. А о Чу Яне можете сейчас что-нибудь сообщить?
Чу Янь, задумался судебный чиновник. Старик-мажордом. Кажется, он с отличием закончил какую-то престижную школу шэньши. Более подробно пока не могу сказать, узнаюсообщу.
А что с ремонтниками?
Пока ничего. Ищем, Инь Шаньзей развёл руками и поспешно добавил, перехватив недовольный взгляд князя. И всё же кое-что уже есть. Эти четверо рабочих по всем приметам схожи с теми, что примерно с неделю назад провели пару ночей на постоялом дворе Шань Ю. У меня там есть доверенный человечек, я говорил. И это весьма подозрительно!
Что подозрительно? Человек ваш подозрителен?
Да нет, тут другое, следователь усмехнулся. Раз эти четверо ночевали на постоялом дворе, значитони не местные. И зачем таких нанимать? Что, своих каменщиков-штукатуров-плотников не найти? Да в избытке!
Баурджин согласно кивнул:
Действительно, странно. Ладно, и напоследок: что можете кратко сказать по отчёту? Кто из чиновников вызвал наибольшие подозрения?
Подозрения? Инь Шанзей не сдержал улыбки. Уверенность, князь! Все они хороши, но смотритель дорог Дакай Шисамый гнусный выжига. Выделяется даже на общем фоневорует всё подряд! Вообще, хорошо бы им заняться подробнее.
Так занимались уже, нехорошо скривился князь. Ну да ничего, надотак займёмся ещё раз. Дакай Ши Вор, говорите?
И ещё какой!
Ну надо же. А по внешности никак не скажешьэтакий аскет с вытянутым лицом. Щёки впалые, словно не доедает.
Может, и не доедает. Дакай Шиизвестный скупец. Непонятно толькозачем ему всё своё богатство? Ладно, разберёмся. Спасибо за службу, господин Инь Шаньзей. О ходе поиска пропавших лжеремонтников докладываете в любое время.
Слушаюсь, господин князь.
Простившись со следователем, Баурджин неспешно отправился во дворец. В небе ласково светило солнце, с рынка пахло свежим навозом и пряными травамизапахом приближающейся весны.
По прилегающей к рынку улице, громко крича, пробежал мальчишка с толстой пачкой бумажных листков, которые он норовил всучить каждому встречному-поперечному.
Только три дня! В старом дворце Драконов! Выставка каллиграфии! Спешите видеть! Всего десять цяней! Только три дня!
Эй, парень! заинтересовался князь. Дай-ка листок.
Пожалуйста, уважаемый господин! с поклоном сунув нойону узкий бумажный лист, парень побежал дальше:
Три дня! Только три дня! Выставка во дворце Дракона!
Выставка мастеров каллиграфии, Баурджин бегло прочёл строгиесверху внизряды иероглифов. В старом дворце Дракона, что на улице Цветущих лотосов, будут представлены великолепнейшие работы старинных мастеров Чжан Сюя и Вана Сичжи, а такжеработы Пу Линя, известного мастера из Ляояна, и работы совсем новых местных мастеров. Устроитель выставкигосподин Цзы Фань. Всего десять цяйей за вход. Приходите, не пожалеете.
Пу Линь
Баурджин ностальгически вздохнул. Мастер из Ляояна Пу Линь ещё не так давно был его добрым соседом и другом. Впрочемпочему был? Похоже, господин Пу Линь здравствует и поныне. И даже отправляет свои работы в другие города! Обязательно нужно будет посетить выставку, обязательно. А что, если Нет! Нойон усмехнулся. Вспомнив, как каллиграф Пу Линь едва не раскрыл его истинное лицо, лишь только взглянув на написанный князем иероглиф! Каллиграфия уж такое искусство, в котором собственную индивидуальность не спрячешьдля понимающего человека всё как на ладони. Впрочем, сейчас-то что было прятать? Он, Баурджин, в городе вполне официальнонаместник великого хана. Так что вполне можно послать свои иероглифы на выставку! Пусть дажеинкогнито. Устроитель выставкигосподин Цзы Фань? Тем лучше, вот через секретаря и отправить работы!
Баурджин чувствовал в руках нетерпенье и зудо, Ляоян. Ляоянесли б не этот город, вряд ли бы нойон хоть когда-нибудь приобщился к столь великому искусству. Сам мастер Пу Линь хвалил его работы!
Тушь! Кисть! Бумагу! Самую лучшую! едва войдя в кабинет, распорядился князь.
Да, господин, тут же озаботился секретарь. Осмелюсь спросить, какая конкретно бумага вам требуется? Для рисунка? Для официальных записей? Для личного дневника?
Для каллиграфии. Фань.
Для каллиграфии?! юноша в удивлении вскинул брови, став ещё более похож на Пьеро или на Вертинского, когда-то выступавшего в такой маске. Так вы, господин, умеете Ой, извините за дерзость.
Да, Фань, дружище, рассмеялся Баурджин. Я знаком с этим древним искусством. И даже осмеливаюсь кое-что рисовать.
В карих глазах секретаря вспыхнуло самое искреннее восхищение:
О, господин! Я приготовлю всё. Осмелюсь спросить Вы разрешите мне присутствовать?
Князь усмехнулся:
Хочешь посмотреть, как я рисую? Что ж, смотри!
Фань живо приволок всё вышеуказанноеи где только взял?
Устроив плотный бумажный лист на специальной подставкемольбертеБаурджин в задумчивости обмакнул в чернильницу кисть. Перед мысленным взором князя вдруг предстали полчища враговто ли это была чжурчжэньская конница, то ли цзиньская пехота, а, может бытьяпонские полчища генерала Камацубары, рвавшиеся за реку Халкин-Гол летом тысяча девятьсот тридцать девятого года. Что-то словно бы вдруг качнулось в воздухе серым призрачным облаком. Что это? Поднятая вражьми скакунами пыль? Или рой пуль, выпущенный японскими истребителями по нашим окопам на сопке Баир-Цаган? Или стальные каски гренадеров-эсэсовцев где-нибудь под Демянском? Кто бы вы ни были
Баурджин прищурился. Резкий взмах руки предался кисти. Ввах! Вот так! Сверху вниз. Как удар саблей. И в последний момент, уже доведя чёткую чёрную линию почти до самого края листарезкий ход вправо, этакой вытянутой запятой, чайкоймилым сердцу «ястребком» И-153. Нет, не пройдут вражины! Две перекрещивающие знак параллельные линииникогда, никогда! Все вместе получился любимый иероглиф князя«Тянь»«Небо».
Здорово!!! хлопнув ресницами, восхищённо прошептал Фань. Вы великий мастер, мой господин!
Хочешь попробовать? Баурджин протянул юноше кисть.
О, нет, опустил глаза тот. Я я у меня не получается на людях Это слишком уж интимнонаверное, так можно сказать
Ну, как знаешь, князь вытер рукавом халата выступивший на лбу пот. Каллиграфиянепростое искусство, иероглифы пишутся не рукою, как видится со сторонывсем телом, всем состоянием духа, порывистым движением души!
Слышал что-то о выставке? опускаясь в кресло, поинтересовался нойон. Хочу послать туда свои работы. Как думаешь, примут?
Вашинесомненно! Только нужно выбрать псевдоним.
Выберем, Баурджин усмехнулся. Скажем, Витязь Серебряной стрелы!
Осмелюсь спросить, почему именно так, господин?
Потому что
Князь с усмешкой вытащил из-под ворота маленький серебряный кружочек на тонкой цепочке. Талисман с изображением серебряной стрелы: