Иди, я сейчас, Турчинай легонько подтолкнула в спину.
Князь остановился возле цветущего куста, наклонился, вдохнул полной грудью. И ту же отметил неровные края выложенной жёлтой плиткой дорожки. Здесь вотпокосилось всё, здесьдавно пора плитку менять, а вон там, в углу, явно протекает крыша. Ой, зря хозяйка отказалась от ремонта. Гордая.
Позади послышались лёгкие шаги:
Любуешься розами? Не туда смотришь!
Баурджин обернулся
Турчинай стояла в двух шагах от него, обнажённая, с венком из жёлтых роз, небольшая грудь её была тоже украшена бутонамис шеи спускалось пышное цветочное ожерелье.
Красиво? кокетливо спросила вдова.
Очень
Князь сделал пару шагов, обнял, подхватил женщину, и, целуя, понёс к ложу.
О, мой князь! расслабленно шептала та. О, мой князь
Они там же и ужинали, в саду, среди роз, накинув лёгкие шёлковые халаты. Было жарко, и князь вышел на галереюостыть. Внизу, во дворе, всё так же горели фонари, и вкусно пахло варёным рисом. Проходившие в распахнутую калитку подросткиочередные бедолаги в лохмотьяхсовершали ритуальное омовение под бдительным присмотром слуг.
Всё кормишь несчастных? вернувшись, с улыбкой произнёс Баурджин.
Ну да, ведь сам Будда завещал помогать бедным! Тем болеедетям.
Не такие уж они и дети, усаживаясь на ложе, заметил князь. Подростки лет пятнадцати. Я бы сказалвполне взрослые юноши.
От этого они не менее несчастны. Я позвала сюда танцовщиц, мой господин.
Танцовщиц?
Наместник хотел спроситьзачем? Зачем какие-то танцовщицы, когда им так хорошо и мило вдвоём?! И кажется, что для двоихцелый мир! Нет, конечно, князь не забывал и о своих жёнахДжэгэль-Эхэ, Гуайчиль, Лэй. Три жены у него уже было. И он готовился ввести в свой дом четвёртую. Турчинай! Милая Турчинай! Их дети, как и дети от Лэй, и младшие чада от Гуайчиль и Джэгэль-Эхэ станут настоящими горожанами. Если удастся остаться в этом городе навсегда. Не временщиком, а вполне легитимным правителем!
Заиграл музыкалютня, бубен, флейты. Покачиваясь, в сад вбежали девять девушек, девять обнажённых граций.
Господин мой! Ты в сраженьях всех смелей.
Ты размахиваешь плицей своей.
Ты, великий полководец, впереди.
За тобою следом войско и вожди.
Танцуя, хором пели девушки, одна из них вдруг подбежала к князю, изогнулась, почти коснувшись лица Баурджина грудью с вделанными в соски маленькими серебряными колокольчиками.
Затем тоже самое продела и другая, и третья и все девять, по очереди.
Они красивы, не правда ли? обняв гостя, томно прошептала вдова. Так не отказывай же себе, выбирай любых! Нет! Лучше я тебе выберу! Ли Янь, Карчюм, Мэй! А ну-ка, покажите господину всё, что вы умеете!
Послушай-ка, милая Турчинай, слабо упирался князь. Стоит ли?
Конечно, стоит, хозяйка чудесного сада рассмеялась весенний звенящим ручейком. Это мой подарок тебе, а ты не хочешь его принять! Смотриобижусь.
И князь, словно бросаемый бурей челнок без руля и ветрил, отдался на волю волн.
Они подошли все трое разомтри обворожительные юные девыЛи Янь, Карчюм, Мэй. Одна опустилась на колени, две других сняли с нойона халат
С той поры, как ты уехал на восток,
Волосы мои, как высохший вьюнок.
О, как изгибалось юное тело! Девушки и впрямь были искусницы Одна, другая. Третья Лишь звенели на сосках колокольчики
И зачем теперь причёсываться мне?
И какой бальзам теперь бы мне помог?
А остальные пели О, нет! Пели только двеостальные ласкали хозяйку.
Господин мой! Как я сохну по тебе!
Тяжело мне год за годом быть одной.
Баурджин вернулся во дворец лишь к утру. Вылез из повозки, прошёлся по просторному двору, наслаждаясь чистым и прохладным воз духом начинавшегося дня. На востоке, за грядой Пламенеющих гор, всходило багряное солнце.
Поднявшись по широкой лестнице, нойон рассеянно кивнул часовым и, проходя анфиладою комнат, остановился перед дверьми приёмной. На маленьком столике, окружённом цветами в большим поливных кадках, громоздились аккуратные стопки бумагаккуратный трудяга Фань, видать, приготовил их ещё с вечера.
Баурджин ухмыльнулся и, усевшись на небольшую скамеечку, взял в руки лежащий сверху листок.
«Соображения по поводу государственных наград» Гм. Интересно.
Князь поднялся, перестав скамейку к стенетак ему показалось удобней. Дотронулся рукою до лежанки-канахолодный. Что же, вообще сегодня ночью не топили печи? Баурджин не поленился, подошёл к точно такому же кану у противоположной стенытот был тёплым. Значит, другойпросто неисправен. Прав, прав был Чи Янь, вызвав ремонтников!
Снова усевшись, князь привалился спиной к стене и, дочитав документ до конца, потянулся к чернильнице. Яшмовая, массивная, она покоилась на самом краю стола. Чёрт, с каким напрягом двигалась! Приклеена, что ли?
Цзинь!
Послышался такой звук, словно бы резко расправилась пружина. Баурджин резко отпрянул, уловив, как что-то, пролетев переел самым его носом, впилось в стену. С минуту князь сидел не шевелясь Нет, вроде бы всё было спокойно, никаких посторонних звуков, никого Позвать часовых? А зачем поднимать панику, когда можно и самому разобраться?
Осторожно поднявшись, наместник подошёл к стене Так и есть! Стрела! Тонкая арбалетная стрелаболт. А где же сам самострел? Нойон быстро просчитал траекторию. Ага, вот онв цветах! Ничего не скажешь, ловко придумали. Маленький арбалет был искусно спрятан среди гераней и рододендронов, от спусковой скобы шла шёлковая бечёвка к чернильнице. Ясно.
Князь похолоделесли б он не переставил скамейку, стрела угодила бы прямо в затылок или в между лопаток. Интересно, она отравлена? По логике вещейдолжна бы. Ну вот, вот и дождался покушения. Ладно
Позади послышались шагианфиладою комнат шли на свои рабочие места двоестарый мажордом Чу Янь и юный секретарь Фань. Увидав князя, оба удивлённо застыли и поклонились:
Господин, вы уже
Я не «уже», а «ещё», Баурджин с усмешкой кивнул на арбалет. Взгляните-ка! Толькотсс! прошу пока никому не говорить.
О, боги! в ужасе вскричал мажордом. Господин! Они ведь едва не убили вас!
Да, если б я не переставил скамью Есть соображениякто бы это мог сделать? Пока я имею в виду лишь непосредственного исполнителя. Или исполнителей.
Секретарь задумчиво покачал головой:
Даже не знаю. Одно несомненноэти людиили этот человеквхожи во дворец и могут проносить сюда всё, что угодно.
Ремонтники! тихо промолвил Чи Янь. Они как раз ремонтировали здесь дымоходы. Схватить! Немедленно схватить и пытать!
Согласно кивнув, Баурджин лишь предупредил, что не следует поднимать лишнего шума.
Да, вызовите начальника охраны. Не дворцовой, а моей личной!
Мажордом и секретарь поклонились.
Прихватив с собой арбалет, князь прошёл в приёмную и, усевшись за стол, забарабанил пальцами, задумчиво рассматривая оружие. Не очень-то и велик этот самострел, вполне возможно пронести под одеждой. Вот только незаметно установить не удастсяв приёмной всегда кто-то есть, если не Фань с Чу Янем, так стражники. Ну давот, кажется, их шагизаступают на службу.
Явился по вашему приказу, Баурджин-гуай! войдя, лихо доложил Керачу-джэвэ, начальник личной охраны нойона.
Наместник молча кивнул на арбалет:
Что скажешь?
Разрешите рассмотреть поближе?
Бери.
Близоруко прищурив глаза, Керачу-джэвэ внимательно осмотрел оружие:
Знакомая штука. Такие делают в Южной империи. Пожалуй что только там.
Опроси всех своих воинов, из тех, что несли службу со вчерашнего вечеране заметили ли чего необычного? Каких-нибудь чужих людей?
Никто из чужих не сможет пробраться во дворец, уверенно заявил начальник стражи. Никто и никогда!
А ремонтники? язвительно осведомился наместник.
Ремонтники? Керачу-джэвэ ненадолго задумался. Ремонтникисовсем другое дело. Но мои люди тщательно обыскивают их!
Баурджин и так знал, что обыскивают, и что без особого разрешения никогда не пропустят чужих. Однако, арбалет можно пронести под видом каких-нибудь инструментов, или