Всего за 249 руб. Купить полную версию
Я и вас заберу! Сегодня без чулок ходите, завтра без юбок ходить начнете!
Верно, верно! с новыми силами напустилась на обидчиков матрона, хотя младшая спутница уже дергала ее за руку. И его заберите, и эту девку бесстыжую! Я еще давеча видела она на пляже с каким-то военлетом тискалась в чем мать родила! И после этого грозного обвинения окончательно припечатала Лизу, будто плюнув в нее: Проститутка!
Дальше случилось такое, чего никто не мог бы ожидать. Отрешенный Павел, успевший с головой погрузиться в какие-то высокие материи, недоступные простому разуму, неожиданно очнулся, стремительно шагнул к матроне и отвесил ей размашистую оплеуху.
Это большевик! Большевик!.. возопила дама, шарахаясь от Павла, заносившего руку для нового удара. Видимо, более бранного слова не нашлось в ее лексиконе. На ее лице, как на бумаге, был написан шок, вызванный вопиющим потрясением устоев: сколько лет копила деньги, сумела в кои-то веки выбраться из своей Вятки или Сызрани в благословенный Крым, можно сказать, приобщилась к избранному обществу и все для чего? Чтобы какой-то хулиган съездил тебе по физиономии!..
Второй раз она получить не успела городовой перехватил руку Павла.
Сейчас, голубчик, загремишь у меня в кутузку разом буянить отучишься!
Лиза попыталась остановить решительного стража:
Это Павел Зенкевич, помощник профессора Кудрявцева! Вы же знаете профессора?..
Какже-с, знаем-с! Городовой машинально подтянулся и даже сделал движение, чтобы взять под козырек. Однако отступать он не собирался: Только на людей нападать все равно никому не дозволяется! Пожалуйте в участок, там и разберемся. А вы, сударыни, обратился он к пострадавшим дамам, следуйте за нами, заявление об ущербе напишете
К тому моменту даже старшая начала что-то соображать. Она смотрела на Лизу, и у нее все сильнее отвисала челюсть. Возможно, Зенкевич, знавший много мудреных слов, мог бы сказать, что она переживает когнитивный диссонанс. Ее компаньонка, взяв дело в свои руки, залепетала:
Но мы не можем в таком виде Нам переодеться надо и вообще Мы потом придем, потом! закричала она уже издали, вместе со старшей спутницей спеша удалиться.
Что же вы им даете уйти?! возмутился Павел. Это их, а не нас надо задерживать! Вот кто пострадавшая! указывал он на Лизу. Если вы поведете ее в участок, я этого так просто не оставлю!
Тихо, тихо, Павел! Что на вас вдруг нашло? Люди же смотрят уговаривала его Лиза, поеживаясь под взглядами скопившейся публики к счастью, немногочисленной, состоявшей по преимуществу из кустарей, уже притащивших на продажу всевозможную мелкую дребедень из ракушек и сердолика. Скандалы с участием столичных гостей были для них делом обыденным.
Ну и пусть смотрят! бушевал Павел, которого городовой тащил прочь. Пусть видят, что у нас полиция вытворяет! Это покушение на гордость нации, пусть все так и знают!
Павел, я, само собой, люблю, когда мне льстят, заметила Лиза, но это, право, чересчур. А то вы мне совсем голову вскружите. Таких, как я, когда-то от церкви отлучали и в приличные дома не пускали
Ну и пусть смотрят! бушевал Павел, которого городовой тащил прочь. Пусть видят, что у нас полиция вытворяет! Это покушение на гордость нации, пусть все так и знают!
Павел, я, само собой, люблю, когда мне льстят, заметила Лиза, но это, право, чересчур. А то вы мне совсем голову вскружите. Таких, как я, когда-то от церкви отлучали и в приличные дома не пускали
Павел, сраженный ее едким тоном, сразу сконфузился и притих. Ведя свободной рукой велосипед, колесо которого со скрипом выписывало заметную «восьмерку», он лишь негромко клокотал, как чайник, только-только снятый с огня:
Убить ее мало было! Что она себе позволяет?! Сама она сама И он только хлопал ртом, не в силах выговорить страшное слово. Чтобы я стерпел, как она такое о вас говорит?!
О том, что Зенкевич глубоко неравнодушен к своей знаменитой родственнице, Лиза, конечно, давно догадывалась, но была уверена, что ему никогда не хватит смелости заявить об этом сколько-нибудь откровенно. А вот, поди ж ты, погруженность в машины Тьюринга, или как их там, не помешала ему встать на защиту дамы сердца, когда ее честь оказалась под угрозой! Лиза понимала, что справедливость требует как-то отблагодарить Павла но боже мой, какие же оболтусы эти мужчины и как они умеют выбрать момент, когда их забота оказывается решительно некстати! Вот ведь учудил раздавать оплеухи в присутствии фараона!
На всем пути в участок Лизу грызла досада. Надо же, какой день бестолковый! Хотела с Жоржем разобраться, а только сама свободы лишилась И вообще, что у них тут за домострой стоит на улицу без чулок выйти, как тебя уже хватают, словно опасную преступницу! Ну, ничего, сейчас тетя Клава задаст жару здешним держимордам! Жаль, что ее тут с самого начала не было, она бы этих расфуфыренных скандалисток мигом поставила на место!
Так они дошли до закоулка за автостанцией, где находился участок несуразная халабуда, над входом в которую хищно нависал, расправив стилизованные угловатые крылья, металлический двуглавый орел. У начала дорожки, ведущей к участку через маленький палисадник с пыльными туями, несли караул фотопортреты объявленных в розыск конспираторов, смутьянов, убийц и насильников и каждый был снят так, что выглядел настоящим исчадием ада, патентованным злодеем и душегубом. У Лизы мелькнула мысль, как сейчас ее саму посадят перед объективом, всунут в руки дощечку с надписью «Елизавета Тургенева», запечатлеют в анфас и в профиль и потом ее лицо займет место в этой галерее негодяев. Впрочем, с чего бы ей было этого опасаться? Она, слава богу, еще не заслужила такой чести