Зачем? Неужели недостаточно тех реформ в партии, которые начал проводить Сталин? Ведь не стать теперь скудоумному, но хитрому Хрущёву, косноязычному интригану Андропову и глупому дислексику Горбачёву во главе партии: научная работа, разработка теорииэто не для них, практики они. Мстить людям за то, чего они не совершали?
Стоп! Во-первых это не месть: нет ничего страшного в том, что Хрущёв возглавит шахту в Сталино (в самом деле, не послом же его посылать в Монголию), Андропов встанет к штурвалу парохода на Лене, а Горбачёв станет комбайнёром без диплома юриста? А во-вторых, обжегшись на молоке дуют на воду: неизвестно ещё что выйдет с этой реформой".
Железнодорожная станция Архангельск,
14 августа 1937 года, 12:00.
С тревогой гляжу на небо сквозь окно вокзала.
"Нет, ложная тревога. Облачность низкая, но дождя нет. Да и что я беспокоюсь, ведь за штурвалом "Максима" Громовлучший пилот страны. Он досрочно свернул свою избирательную компанию в Ярославле и любезно согласился поучаствовать в моей: сейчас в его самолёте на пути в Архангельск Любовь Орлова с кинорежиссёром Григорием Александровым и актёром Игорем Ильинским. Они завтра примут участие в завтрашнем заключительном гала-концерте, венчающем эту часть избирательного марафона на архангельском стадионе "Динамо" на другом берегу Северной Двины. Места в "Максиме" хватило бы и для джаз-банды Утёсова, но узнав что выступать придётся вместе с Орловой, наотрез отказался: терпеть друг друга не могут с "Весёлых ребят" ("Мадам съела всю мою плёнку")".
Нагруженные эмалированными кастрюлями, фаянсовыми чашками, другой кухонной утварью, купленной в вагонах поезда-универмага, мои избиратели начали собираться на привокзальной площадке, где на свежесколоченных подмостках готовился к выступлению группа ансамбля красноармейской песни ЦДКА (без своего руководителя Александра Александрова, ещё не вернувшегося с основной частью ансамбля из заграницы). Наиболее же сознательная, но менее меногочисленная, часть избирателей предпочла духовноематериальному и явилась на встречу со своим кандидатом, которая происходила в зале ожидания вокзала.
А вот скажи мне, дорогой товарищ Чаганов, невысокий пожилой мужичонка с морщинистым лицом, в стоптанных сапогах и потёртой телогрейке, из первого ряда то и дело оборачивается к публике, ища поддержки собравшихся. ты почему не записываешь наши наказы? А то получается как на выборах в Государственную Думу: приезжал к нам один господин из города, велел писарю записать наши наказы и укатил в тот же день в Москву. А ты даже и записать не хочешь? В одно ухо влетело, в другоевылетело.
Народ в зале одобрительно загудел, вижу краем глаза, что сидящий за столом, накрытым зелёной скатертью, инструктор горкома делает страшное лицо и грозит кулаком мужичку.
"Похоже, местный "дед Щукарь""
А вы испытайте меня, подмигиваю я деду. а ну как не надо мне ничего писать и так всё помню.
С меня начинай, тянет руку кто-то из задних рядов. что я сказывал?
Хорошо, покажитесь на свет Никандров, Семён Ипатьевич из Малых Озёрок просили узнать почему остановилось строительство железной дороги от станции Обозерской до Беломорска.
Теща у него в Сороке живёт, приходится ехать вкругаля, аж через Ленинград слова "Щукаря" тонут во всеобщем смехе.
"По сутиобъездной резервный путь из центра в Мурманск (Кировская железная дорога проходит у Ленинграда слишком близко к финской границе), как его не хватало в Зимнюю войну а достраивали эту ветку уже в Отечественную летом 1941-ого".
Теперь вы, комсомольцы из Молотовска, поворачиваю голову к группе молодёжи. Василий, Маша, Катя и Дуся, вопрос о строительстве клуба, кинопередвижке и библиотеке. Правильно?
Правильно! Зарделись девушки.
"Идём дальше слева направо: снабжение овощами, промышленными товарами, дороги всё последние ходокипросят построить мостик через Лодьму".
Зал ожидания почти опустел, с улицы доносится растяжное: "Полюшко-поле, полюшко широко по-о-ле"
Глава лодьминской делегации достаёт из котомки небольшую вещицу: на деревянной дошечкезвезда, составленная из небольших красных грубо обточенных камушков. "Типа сувенир, чёрт его знает брать или не брать"?
Можно взглянуть? Наташа Сарсадских, студентка-геолог, которую вместе с мужем две недели назад мы подвезли до Озерков, где они пересели на архангельский поезд, берёт в руки мой подарок.
Ну как закончили практику? Обращаюсь к её мужу, высокому плечистому парню с пышной шевелюрой.
Да, в порядке спасибо вам рассеянно с паузами отвечает он, достав из кармана лупу рассматривает камни. возвращаемся в Ленинград У нас поезд через три часа.
Что это рубины? Тоже наклоняю голову.
Нет, это пиропы, минералы из группы гранатов.
Саш, обращается девушка к мужу. что скажешь?
Они самые, подтверждает он. дедушка, а где вы их взяли?
Так я ж о том, милок, и баю, расплывается он в улыбке, показывая редкие жёлтые зубы. около деревни, недалече от Уймы, Лодьма течёт. В запрошлом годе она русло поменяла, другой, стало быть, путь вода нашла. Схлынула опосля водица и по берегу старицы много энтих камушков высыпало
Точное место показать сможете? Отрывается от камней Наташа.
Знамо дело могу, только вот внучку моему, Сёмке, сподручнее будет. теребит он соломенные волосы паренька лет десяти, стоящего рядом.
Через болото там надо идти, солидно, копируя манеру деда, отвечает Сёмка, не сводя взгляда с моих орденов. потом вдоль берега Лодьмы до затона, там река поворачивала, подмыла течением берег. Вот там на плёсе полно камней этих.
Мы едем с вами, дедушка Решительно заявляет девушка.
Наташа, а поезд? А приборы? Взмолился муж, показывая в угол зала, где были свалены их рюкзаки, поверх которых лежала сложенная тренога теодолита.
Поезд отменяется, командует она, тыча пальцем на довольно крупный серебристый октаэдр (две четырёхганные пирамиды, соединённые основаниями) в центре звезды. ты вот этот камень хорошо рассмотрел?
Милости просим, чуть опаздывает с ответом девушке старик. мы завсегда рады гостям.
Товарищ Чаганов, нужна ваша помощь, решительно поворачивается ко мне Сарсадских. с транспортом. Мы берём на себя полевое картографирование местности без подробной карты ни дорогу, ни мост не построить.
Да, конечно. товарищи, обращаюсь к инструктору и сержанту из городского Управления НКВД.надо организовать машину, помочь геологам.
Дед с внуком и ещё трое молчаливых мужиков из группы поддержки завороженно с открытыми ртами поворачивают головы, следя за стремительным развитием событий. Первым реагирует сержант, бросаясь к телефону.
Не может быть тихо шепчет объевшийся груш, завладевает сувенироми садится за стол на свободный стул и бросает жене. пенал, быстро.
Та бежит к поклаже и сразу находит в кармашке нужную коробочку, возвращается к столу. Муж достаёт из пенала небольшую металлическую рукоятку с цангой на конце, зажимает октаэдр и решительным движением выламывает его из звезды. Устремляется к окну, ходоки окружившие геолога не отстают, наконец в зале слышится неприятный хрустящий звук.
Режет! Восклицает Сёмка. Дяденька, это что алмаз?
Пока рано говорить, товарищи, поясняет геолог. нужно собрать побольше образцов и исследовать их в лаборатории.
"Пиропыспутники алмазов в кимберлитовой трубке Которые где-то здесь быть должны, но насколько мне известно километрах в ста от города, в тайге под толстым слоем осадочных пород. А тутсовсем рядом с Архангельском и на поверхности"
Так это, не надобно нам никакой машины, приходит в себя старик. на баркасе под парусом мы за час до Уймы дойдём, а дальше по тропе она всё едино не пройдёт.
"Хитёр дедок, мост ему нужен, вот только дороги до моста нет. Хотя если там найдут алмазы, ни за тем, ни за другим дело не станет".
Так что ж мы стоим? Геологи с горящими глазами спешат к своим рюкзакам. За ними неотступно следуют мужики, мигом расхватав поклажу геологов, у дверей все останавливаются и оборачиваются ко мне.