Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Присаживайтесь, сударь. Разделите с нами трапезу.
Слуга тут же поставил чайные приборы. На столе сушки, колотый сахар в сахарнице, конфеты, сухофрукты в сахарной глазури. Павел выпил чашечку превосходного чая, похоже английского. В тишине попили, супруга встала и откланялась. Граф поднялся.
Пройдем в кабинет.
Кабинет на втором этаже, большой, сразу видно, рабочий. На столе, покрытом зеленым сукном, документы, бумаги. В книжных шкафах вдоль стены законы, уложения, какие-то папки.
Садитесь, Павел Иванович, курите.
Я не курю.
А я балуюсь.
Граф закурил папиросу, откинулся на спинку кресла.
Вам нравится ваша служба?
Несомненно, иначе бы ушел. И начальник у меня отличный.
Вижу не для проформы говорите, уважаете.
Сыщик он от Бога и учитель хороший.
Не надоело с отбросами общества общаться? Грабители, убийцы, сутенеры, воры, насильники. Тьфу! Виселица по ним по всем плачет.
Мы своей службой общество чище делаем. Арестуем убийцу и под суд.
А он отсидит на каторге двенадцать лет и вернется. А пока его в городе нет, из деревни другие придут ему на замену. Чем не вечный двигатель?
Перпетуум-мобиле? Так без полиции совсем плохо будет! Народ должен видеть, что государство в лице полиции его защищает, иначе вовсе тоска! Еще со времен древнего Рима государство должно учить, лечить и защищать своих граждан.
Вы умны для прапорщика. Не хотите перейти к нам?
Вы имеете в виду жандармерию?
Даже посерьезнее в Третье отделение. Для империи наша служба важнее.
Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии фактически политическая полиция. Каждое государство такую имело, а называться она могла по-разному. Применительно для России охранное отделение, либо ОГПУ или НКВД, функции-то те же, только служат другой политической системе. Первым начальником, создателем III отделения был граф А. Х. Бенкендорф. Силовую поддержку отделению оказывал отдельный корпус жандармов. Униформу они имели голубого цвета, и это о них А. С. Пушкин писал: «И вы, мундиры голубые, и вы, покорный им народ». Третье отделение делилось на экспедиции. Первая следила за неблагонадежными, наблюдала за недовольными, организовывала политический сыск, проводила репрессивные меры.
Вторая экспедиция занималась раскольниками, фальшивомонетчиками, сектантами, а также обеспечивала работу тюрем для политических Алексеевского равелина, Петропавловской крепости, Шлиссельбургской крепости, Спасо-Евфимиевого монастыря.
Третья экспедиция присматривала за иностранными подданными в империи, фактически выполняя функции контрразведки.
Четвертая экспедиция занималась надзором за печатью, цензурой, борьбой с контрабандой, а также личным составом жандармерии.
И последняя по счету, пятая экспедиция, занималась театральной цензурой, цензурой переводов с других языков, театральными афишами, контролем над типографиями.
Очень похожую структуру скопировали в КГБ. И не зря, очень эффективной оказалась. Но так же как и КГБ, Третье отделение боялись и не любили, хотя необходимость данной структуры понимали как в руководстве, так среди людей разумных.
Павел молчал, обдумывая неожиданное предложение. С Путилиным он уже сработался, они хорошо понимали друг друга, и Павел много перенял полезного от сыщика, особенно в практическом плане. Но граф прав. С маргиналами и отбросами общества работать в моральном плане нелегко. Хочется этого гада, хладнокровно убившего двоих малолетних детей, пристрелить или повесить. А вынужден с каменным лицом продолжать допрос, выуживая все новые подробности и улики, свидетелей. Да и большая часть преступников люди необразованные, у которых всех интересов украсть или ограбить, деньги промотать в трактире, нажраться от пуза, да еще, чтобы денег хватило на продажную женщину. Никаких интересов в жизни, настоящие животные. Но те хоть себе подобных не убивают, а только пропитания для. Главное отличие преступника от нормального человека в отсутствии жалости, совести. Нет у них таких чувств. Отобрать последнюю монету у нищего старика, либо задушить без угрызений совести молодую женщину служанку, чтобы украсть серебряный подсвечник и пропить. И никакая тюрьма или каторга его не исправит.
Надолго задумался Павел. Его раздумья прервал граф:
Вот что, время уже позднее. Предлагаю вам, сударь, все обдумать, взвесить, может быть и посоветоваться. Только помните, что вы, задерживая преступника, отдавая его под суд, спасаете общество от одного негодяя. А у нас спасаете весь строй, государя. Надеюсь, вы наслышаны о покушениях на императора?
А как же!
Покушений уже было два. Одно совершил четвертого апреля революционер-террорист Дмитрий Каракозов. Царь прогуливался с дворянами, когда Каракозов начал стрелять в государя. Толпа бросилась на него, и от самосуда террориста спасла только полиция. Когда его скрутили, связали, подвели к царю, чудом не получившего ни царапины, он сказал:
Ваше величество, вы обидели крестьян.
После допросов Каракозова поместили в Петропавловскую крепость, а после суда повесили, третьего сентября этого же года.
Второе покушение произошло на следующий год, 25 мая. Антон Березовский, деятель польского национально-освободительного движения, прибыл во Францию, где находился с государственным визитом русский император. Вместе с Наполеоном III они ехали в открытой карете, когда поляк начал стрелять из пистолета. Офицер охраны толкнул террориста, две пули угодили в лошадь. Третьего выстрела не произошло, пистолет разорвало, повредив поляку кисть руки. Террориста схватили, и 15 июля суд отправил его на каторгу в Новую Каледонию.