Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Стоять! Стрелять буду!
И выстрелил вверх. Беглецов это только подстегнуло. По булыжной мостовой в сторону Малой Конюшенной мчатся. Еще можно выстрелить, но неизвестно, как велика их вина? А то можно и самому за самоуправство под суд попасть или быть уволенным. Павел вскочил на подножку возка. От него в испуге отшатнулся извозчик. Да и любой бы испугался. В руке револьвер, волосы взъерошены, глаза горят.
Я из полиции. Что случилось?
С сиденья возка голос. Павел даже не понял сперва женский или мужской? Оказалось подросток лет четырнадцати. От испуга заикается.
На нас напали, сударь! У меня и денег-то нет.
Верно, верно, испугали только мальчонку, поддакнул извозчик.
Ничего не забрали? Сам цел? спросил Павел.
Цел.
Грабители в сумерках думали, что в возке важный господин или знатная госпожа, есть чего отобрать сумочку с деньгами, кольца-перстни цепочку золотую или бумажник с ассигнациями. Да обломилось. А если убытка нет, то и преследовать бесполезно. Ну, задержит Павел неудачников, а что предъявить? Какую вину? Стало быть, и суда не будет, придется с извинениями отпустить. Не факт, что эта же парочка никого сегодня не ограбит, но пока предъявить им нечего. Павел решил сопроводить возок, все-таки подросток напуган.
Далеко ли до дома, юноша?
На Итальянской.
Трогай, приказал кучеру Павел.
Зацокали подковы по булыжнику. Павел уселся на сиденье рядом с подростком, убрал револьвер в кобуру, пригладил ладонями волосы.
Что же мы так поздно? поинтересовался Павел.
Так я же не один, с Мефодием, показал на кучера подросток.
Наверное, лучше будет, если будете возвращаться домой пораньше, заметил Павел.
Непременно так буду делать впредь, сударь. А вы и вправду из полиции?
Что, не похож? Я из Сыскного отдела.
Это где Путилин? воскликнул подросток.
Именно так. Наслышан о нем?
Дядя сказывал.
Ехать недалеко, кучер остановился у ворот особняка. Улица для состоятельных господ. Павел соскочил с возка.
Удачи вам, юноша.
Подождите, сударь! А как ваша фамилия?
Зачем она вам? Прощайте.
Павел направился домой. Настроение хорошее, что-то полезное сделал, день не зря прошел.
Утром о юноше не вспомнил, службу начал с журнала приключений. Было ограбление ночью, в ноль тридцать, на Большой Конюшенной. В ту сторону побежали неудачливые грабители. Все же удалось кого-то ограбить мерзавцам. Приметы прочитал двое и одежда совпадает. Теперь все чины полиции искать будут.
А к полудню к отделению подкатил возок. Павел с офицерами как раз у Путилина в кабинете собрались. Дверь распахнулась, за ней дежурный полицейский в струнку тянется. А в кабинет заходит шеф жандармов граф Шувалов и с ним вчерашний юноша. И юноша сразу воскликнул:
Вот же он! И рукой на Павла указывает.
А к полудню к отделению подкатил возок. Павел с офицерами как раз у Путилина в кабинете собрались. Дверь распахнулась, за ней дежурный полицейский в струнку тянется. А в кабинет заходит шеф жандармов граф Шувалов и с ним вчерашний юноша. И юноша сразу воскликнул:
Вот же он! И рукой на Павла указывает.
Павел увидел, как всегда невозмутимый Иван Дмитриевич брови вскинул. Предположил, наверное, что промашку Павел допустил. Шувалов сначала к Путилину подошел.
Рад за ваш отдел, Иван Дмитриевич. Вчера на племянника моего два грабителя напали, так сыщик ваш отбил! Дозвольте обнять и поблагодарить!
Шувалов шагнул к Павлу, взял его обеими руками за плечи, притянул, прижал. И прошептал в ухо:
Зайди вечером, адрес ты знаешь, разговор есть.
И уже для всех:
Не буду мешать! Честь имею!
После ухода графа Путилин спросил Павла:
Ты чего же молчал?
А что я должен был делать? Грудь колесом и героя изображать? Обычный поступок полицейского чина.
Путилин хмыкнул. В самом деле, мужчину красят дела, а не слова. До вечера ничего значительного не произошло. Павел и Путилин встретились уже у дверей, после окончания службы.
Иван Дмитриевич, позвольте не служебный вопрос?
Ради бога!
В какое время можно визиты наносить?
Если приглашены, то к вечернему чаю, это восемь вечера.
Благодарю.
К Петру Андреевичу приглашен? догадался Путилин.
Точно так-с!
Язык там не распускай, посоветовал Путилин. Вроде одно дело делаем, но у нас сыск уголовный, а у жандармов политический. Граф человек обходительный, но поговорку помни мягко стелет, да жестко спать.
Всю дорогу до своей съемной квартиры Павел думал над словами начальника. Что он имел в виду, говоря про язык? Никаких секретных операций сыск не проводит, и сболтнуть лишнего просто невозможно. На квартире поужинал, почти всухомятку, кусок копченой колбасы с ржаным хлебом и стакан чая с ситным. Неудобно голодным в гости, все же граф и генерал-майор, шеф жандармов, чиновник высокого ранга. Дистанция между ними велика. И приглашает его граф только из приличия, в знак благодарности за племянника.
Вышел загодя, почти за час, хотя быстрым шагом идти четверть часа. Своего выезда экипажа и лошадей не было. Если торопиться вспотеешь, потому и вышел с запасом времени. Без пяти восемь постучал в дверь. Слуге назвал свою фамилию, и тот впустил. В домах высокопоставленных чиновников дворянского происхождения Павел никогда не был, из интереса глазел по сторонам. Дом в два этажа, чувствовался достаток. Огромные сени, как называлась тогда прихожая, на второй этаж лестница с мраморными ступенями, рядом скульптура стоит. Сени достаточно освещены многочисленными свечами. Слуга в ливрее проводил Павла в столовую. Огромный стол, персон на двадцать, а сидят двое сам Шувалов и его супруга, урожденная графиня Елена Ивановна Орлова-Дашкова, бывшая вдова, вышедшая замуж за Шувалова. Насколько знал Павел, у пары имелся маленький, трехлетний наследник. Павел поклонился, Шувалов махнул рукой.