Всего за 165 руб. Купить полную версию
я запомнил тётю Дашу по последнему своему визиту, когда ещё застал её живоймаленькая, высохшая, седая, как лунь. Но то было в самом конце восьмидесятых, а сейчасэто вполне свежая пятидесятипятилетняя женщина. Не горбится, говорит живо, и на старческие болезни не жалуетсярано, какие её годы А ещё у неё имеется «сердечный друг» механизатор дядя Вася, работающий в том же совхозе. Они сошлись, когда тот, похоронив и оплакав жену, стал искать утешения. Дяде Васе пятьдесят два года от роду, и он тоже ещё вполне-вполнея как-то видел, как он в одиночку менял заднее колесо трактора, а ведь оно весит хорошо так за центнер. Трактор этот, «пердунок» Т-16, с кузовом впереди кабины, стоит сейчас на заднем дворе ДК, нагруженный тремя двухсотлитровыми бочками соляры. Горючку было велено доставить на птицеферму, для аварийного дизель-генератора. Совхозное начальство решило принять меры по случаю обещанного в сводке погоды снегопада, который может привести к обрывам линии электропередачи.
До пункта назначения в тот вечер дядя Вася так и не доехал, завернул по дороге в ДК, где уже собирались праздновать мы. А тамслово за слово, стакан за стаканом в общем, сейчас дядя Вася отсыпается в тёткиной комнате, понятия не имея, что творится вокруг.
Его храп я и слышал, когда мы шли по длинному коридору, в который, кроме двери тёткиной комнаты (после смерти мужа она перебралась жить сюда) выходят ещё несколькокухня, кладовка, кинобудка. Но тётя Даша вела меня к самой дальней, за которойи это мне тоже было хорошо известнорасполагался краеведческий музей.
Любимое детище её покойного супруга, когда тот, выйдя на пенсию с поста директора совхоза, стал заведовать местным домом культуры. По сельским меркамсерьёзный очаг культуры, о чём свидетельствуют многочисленные грамоты в рамочках, от районного и областного Культпросвета и Вяземского райвоенкомата. Последнееиз-за того, что немалая часть экспозиции посвящена именно Великой Отечественной войне.
Но есть и кое-что другое. Я привычно остановился перед портретом, висящим между окнами, напротив стены сплошь завешанной иконами из сгоревшей в конце сороковых местной церквушки. Надпись на бронзовой табличке гласила «Полковникъ отъ кавалеріи графъ Никтита Ростовцевъ». Ты смотри, тёзка.
С картины смотрел немолодой мужчина в мундире мариупольских гусар, судя по кое-каким деталямпоздний период царствования Николая Первого. Весь увешан крестами, среди которых попадаются и заграничные. Отдельно, на левой стороне груди целая наградная колодка. Три серебряных медали: прусская «медаль для комбатантов 18131814 годов», российская медаль «В память Отечественной войны 1812-го года» и медаль «За взятие Парижа 19-го марта 1814-го года».
Если верить поясняющей табличкепортрет помещика, владельца имения, к которому относилась некогда и деревенька Бобрищи. А молодец тёзка, не бегал от войны. Такой иконостас можно собрать, только проливая собственную кровь.
Я пригляделся. На табличке указаны годы жизни: 1789 -13 (25) октября 1854-го года. Последнее, между прочимне что иное, как дата несчастливого для русской армии сражения при Балаклаве
Скрежетнул, поворачиваясь в замке, ключ. Я обернулсятётя Даша отпирала железную дверь, спрятанную за большим стендом с цветными схемами Вяземской операции 1941-го года. Если память мне изменяется, за дверью располагается крошечная кладовкатам, в железном несгораемом ящике хранятся «особые фонды» музея.
Вообще-то, оружия в музее многоот пятидесятимиллиметрового ротного миномёта и «ШКАСа», снятого с самолётной турели, до разномастных винтовок. Каски, ржавые штыки, рубчатые рубашки от гранатэтого добра вообще не счесть. Конечно, всё оружие холощёноес просверленными газоотводными трубками и стволами, залитыми сталью патронниками и спиленными бойками. А вот «особые фонды» дело другое. В железном, запирающемся на амбарный замок ящике муж тёти Даши хранил мосинский казачий карабин с клеймом Императорского Тульского оружейного завода, укороченный «милицейский» наган 1925-го года выпуска. Имелись и боеприпасы: две полные обоймы к карабину, упакованные в клиновидные картонные пачки, три нераспечатанные пачки патронов из скверного рыхлого картона с годом выпуска «1939» да дюжины две патронов россыпью. К нагану прилагались четыре коробочки по четырнадцать тупоносых «маслят» в каждой.
Отдельно лежат две «лимонки» и ещё одна, незнакомой системыпохожая на толокушку для картофеля, с нарезанной мелкими ромбиками чугунной рубашкой. Запалы, как положено, вывернуты и лежат отдельно, в промасленных бумажках, стволы в масле, ухоженные, несмотря на видные невооружённым глазом следы износа.
Откуда такое богатство, нигде, кстати, не зарегистрированное? Тоже мне, вопрос! «Васенька с ними партизанил и вот, решил сохранить. объяснила тётка, когда однажды решила посвятить племянника в тайну «особых фондов». Хотел поначалу охолостить, как прочие стволы из экспозиции, но рука не поднялась. Проверка, обнаружится? А кто проверять-то будет? Он член партии, орденоносец, на отличном счету, с участковым Вась-Вась»
Но сегодня еёкак и меня, впрочем, интересуют совсем другие вопросы.
Как думаешь, племянник, что такое на улице творится? Лето посреди зимы, склады совхозные куда-то сгинули, телефон не отвечает, я проверяла.
«значит, и телефон тоже? Я-то признаться, про него забыл»
Я пожал плечами.
Понятия не имею, тётьДаша. Есть предположение, но боюсь говоритьуж больно звучит бредово.
А ты не бойся. подбодрила она меня. Небось, не укушу.
Если вкратце вы читали Марка Твена, «Янки при дворе короля Артура»?
И даже «Робинзонов космоса» Френсиса Карсака. усмехнулась она. Вон ты о чём, значит, подумал
Мог бы и не спрашивать. Тётя Даша в свои пятьдесят с лишком на память не жалуется, а уж библиотечные книжки прочитала от корки и до корки. В том числеи немногие имеющиеся образчики научной фантастики.
Именно. подтвердил я. Вряд ли это Средневековье и, тем более, другая планета, но ведь радио-то ничего не ловит
Как и телевизор. Я проверила, пусто на всех каналах.
«рассказать всё, как есть, без утайкивключая всё, о чём шла речь в серой мути? А заоднопризнаться, сколько лет мне на самом деле?..
может, и придётся, в конце концов. Ноточно не раньше, чем узнаю, где и, главное, когда мы оказались»
Силосохранилищ, как вы уже сказали, исчезли. И дорога какая-то не такая. Я, конечно, близко не смотрел, мы пока вообще из дома не выбиралисьно судя по тому, что видно из окна, по ней ездили только на телегах. Таких, с деревянными колёсами, знаете?
Что не выбиралисьэто плохо. подумав, ответила тётка. Я понимаю, страшноно не вечно же нам тут сидеть? Ты вот что, Никита
Она достала из ящика наган и пачку патронов к нему.
Это тебе. Карабин пока пусть тут полежит, а револьвер в самый раз будет. Когда соберёшься выйти, осмотретьсяприхвати. Стрелять-то умеешь?
Справлюсь.
Вот тут, смотри, такая шторкаоткидываешь вбок и патроны по одному засовываешь в барабан. А чтобы извлечь стреляные гильзы
Спасибо, тётьДаша, с наганом я обращаться умею. В самом деле, лишним не будет. Кстати, дизель-генератор в клубе исправен? Когда я в прошлый раз приезжал, вроде, были какие-то проблемы
Тарахтит, слава Богу. Осенью электрик приходил, починил. Да я его уже запустилаиначе как бы вы радиолу слушали?
«ну, я и болван! А тётка умница, быстро сориентировалась, вот что значит партизанская закалка»
Ты, племянник, вот что мне лучше скажи начала она, и тут в дверь музея постучали. Я вскочил, не забыв засунуть наган за пояс и прикрыть сверху свитером.
На пороге комнаты-музея возник Рафик.
Никита-джан армянский акцент сейчас был особенно заметен. Там на дороге телега с лошадью. Старая, как в кино, мамой клянусь! Люди слезли, во двор идти хотят. Ребята спрашиваютчто делать, а?
VI
Незваные гости оказались мужиками неопределённого возрастагде-то от тридцати до пятидесяти. До глаз заросшие проволочными бородами, в бесформенных шапках, рубахах, подпоясанных один плетёным пояском, другой и вовсе куском верёвки, портах и лаптях с онучами. Крестьяне? Скорее всего, только уж очень несовременные. Но и на средневековых, особенно европейских, пейзан не похожи, обыкновенные крепостные мужики, века восемнадцатого-девятнадцатого. А может, и того раньшев России в плане деревенского быта мало что менялось со времён царя Гороха.