Олег вспомнил, как взлетела охотница по лестнице, и звон её арбалета вспомнил, и ему стало дурно.
Значит, они пришли отсюда? произнёс Олег вяло.
Верно. Тем они сильны ещё, что входят в протоки, и нет для них преград ни в этом свете, ни во времени.
Их кто-то нанял, голос Олега упал. Убить меня, да?
Сивоус неожиданно захохотал, и хохотал он долго, поглядывая на него, словно на клоуна:
Ох, хлопчик, ох-хо-хо
Отсмеявшись, вытер слёзы ладонью:
Ты ж сам сказал отсюда они. Что ж им от тебя-то понадобилось, в твоей-то жизни, а?
Она в меня стреляла, попытался защититься Олег.
Глаза старика стали круглыми, как блюдца:
В тебя? Стрелами?
Олег почувствовал вдруг странную гордость, что его пытались подстрелить.
Ага, подтвердил с достоинством.
Дивны дела твои, господи, покрутил старик головой. И ты увернулся?
«Споткнулся», вертелось на языке, но Олег смолчал, спросил только:
А чучело кто?
Сивоус сразу потупился и вздохнул:
Это, хлопчик, самый из них лютый. Сам он не может ходить в протоки, как другие его прихвостни, но способности его самые ужасные и чудные. Он силу имеет управлять всем, до чего сквозь протоку дотянуться может. И чучелом, и не чучелом. И оружием, и зверями, и брёвнами. Даже управлять человеком может, если человек пустой или отвлекся ненароком. Такой вроде как спит, а когда опомнится, случается, столько бед натворит, что и подумать бы никогда не смог. И страшен он тем, что не узнан никем, в любом оставаться может и творить, что пожелает, а как время придет бросает тело и другим властвует издалека, неуязвимо и недосягаемо.
Ох, ужас, вырвалось у Олега.
Верно сказал, кивнул Сивоус. Ужас, да и только. Сам не свой человек делается. И может быть с каждым это. С каждым!
И перекрестился старик:
Храни нас, Пресвятая Богородица!
Ужас сковал Олега. Он собственными глазами видел, что бородач необъяснимо силен, а охотница движется с быстротой молнии, и как чучело ожило в музее. Слова Сивоуса ясно поясняли эти чудеса, и верилось в них уже безоговорочно, до последней буквы верилось. Так верилось, что показалось ему, как в темноте крепостного прохода, там, куда не светят факелы, незримые, неслышные, крадутся к нему сейчас самые страшные на земле охотники.
Мир померк и поплыл. Сивоус, уже потерявший краски и контуры, превратившийся в серое пятно, шептал едва слышно, и голос его метался эхом в темном туннеле протоки:
Сноски
1
Вперёд! (польск.).
2
Стой, приятель! (польск.).
3
Остановись, а то буду стрелять (польск.).