Всего за 119 руб. Купить полную версию
Закончив осмотр, женщина довольно хмыкнула, ухмыльнулась и звонко хлопнула меня по голому бедру. И только тогда я увидел на ее шее такой же ошейник, как на великане, тащившем меня на руках. Нет, все-таки не такой. Тот был желтым, медным, этотбелый с чернью, да еще и украшенный причудливой резьбой.
Женщина снова прикрыла меня покрывалом и что-то сказала. И снова я был готов поклясться, что вот-вот пойму, разберу то, что мне сказали, ноне смог. Так бываетлихорадочно стараешься вспомнить некое слов, имя, или название, а оно ускользает, а оно не даетсябудто застряв где-то в каналах, через которые файлы памяти поднимаются в то место, которым я думаю.
Вообще, мне наш человеческий мозг всегда представлялся чем-то вроде живого компьютера. Корка, которой мы думаем и которая находится на самом верхуэто что-то вроде экрана, на который из глубин мозга, из его файловых хранилищ передается информация. Если путь к какой-то ячейке заблокированты не можешь вспомнить, сколько ни стараешься. А потом ход вдруг открывается, иты вспомнил! Счастлив!
Утрирую, конечно, какой-нибудь биолог, исследователь мозга посмеется над моими дилетантскими высказываниями, но я и не утверждаю, что являюсь специалистом-мозговедом. Я много читал, думалтем более что на заслуженном отдыхе ничего и не остается, кроме как читать и думать. И вотпришел к своему дилетантскому выводу. Кто может обосновать лучшесделайте это, а не трепите зря языком. Сдается мне, что эти большеголовые шаманы-ученые только пыжатся, надувают щеки, изображая, что знают все на свете. А на самом деле такие же дикари, какнастоящие дикари. Только изображают знание, чтобы сильные мира сего отслюнявили им побольше бабла. Как всегдавсе упирается в бабло.
Женщина отошла, стала возиться у столика в дальнем углу комнаты (огромной комнаты, надо сказать!), а меня вдруг реально прошибло потомгосподи, да что со мной делается?! Я отупел, что ли?! Стал полудурком?! Почему я сразу не заметил, что тело-то моеНЕ МОЕ! Вместо худого жилистого старика, под морщинистой кожей которого извивались твердые, как из проволока мышцы, в постели лежит молодой парнишка, совсем даже не утруждавший себя физическими упражнениями, белокожий, мягкий-домашний, и без единого следа ранений на теле! По крайней мерев тех местах, что мне были видны. Одно только порадовалоя НЕ ЖЕНЩИНА, было бы не очень приятно очнуться и обнаружить отсутствие на своем законном месте мужского достоинства, всю жизнь доставлявшего мне и удовольствие, и душевное расстройство, когда ты с трудом избавляешь от мысли о сексе, и тебе надо усиленно думать о том, как бы поточнее и быстрее выполнить задание. Нет, я никогда не думал головкойтолько головойно кто бы знал, каких усилий иногда мне стоило думать обычным, понимаешь ли, способом!
Гладкие ноги, гладкий, пухленький животвот же!
Интересно, сколько мне лет? Тут вообще зеркала есть? Выпрастываю из-под одеяла свои руки, рассматриваю. Само собойна ладонях никаких мозолей. Явно эта рука не занималась физическим трудом, и спорт для нее тоже чужд. Хотя в общем-то мышцы есть, хоть и дрябленькие, но вполне различимые. Вон, как бицепс натягивает кожу! Пальцы гладкие, ногти красивые, овальные, ухоженные. Интересноон сам их обрабатывает, или тут есть салоны красоты?
Меня вдруг разбирает смех, я хихикаю, закашливаюсь, и долго не могу успокоиться, будто надышался угольной пыли и теперь кашлем стараюсь вытолкнуть ее наружу. Старуха хмурится, подходит, протягивает мне металлическую кружку. Желтую кружку, наверное медную. Привстаю на одном локте, беру кружку, пьюи задыхаюсь от горечи, вяжущей рот. Сплевываю, ругаюсь, и вижу, как хихикает чертова старуха, одетая в мужскую одежду. И вдруг на меня нападает сонливость. Опускаюсь нам постель, закрываю глаза и проваливаюсь, как в темный колодец.
Следующее пробуждение было более результативным, и болеехммя даже не знаю, как это назватьстыдным? Волнительным? Неудобным? В общемпроснулся я от прикосновения к моему телу чего-то теплого, влажного, и чего греха таитьприятного. Две девушки лет по пятнадцать-шестнадцать стояли надо мной на коленях и сосредоточенно протирали мое тело, макая сложенные в несколько раз тряпочки в подобие небольших кастрюль с ручками, скорее напоминавших походные котелки. От воды, которой меня протирали, приятно пахло чем-то цветочным, руки девушек ласковы и настойчивы, а сами девушки, украшенные медными ошейниками, были милы и одеты во что-то легкое, похожее на длинные рубахи с разрезами по бокам, открывающие смуглые гладкие ноги, приятные на вид и навевающие мысли о
Мда. Вот что значит молодое тело! Я тут же почувствовал, как восстает мое мужское естество, что заметила стоявшая рядом старуха, наблюдавшая за процессом. Она радостно хохотнула и легонько шлепнула меня по этому самому месту, сказав что-то вроде:
Ага! Значит, будет жить! Все в порядке! Ишь, как разошелся!
Да не вроде, именно так она и сказала! Ох ты жи при этом я понял, что говорила старуха совсем даже не на русском языке. Но я ее понял!
А еще понял, что вдруг, неожиданно для себя, видавшего виды и давно отучившегося стеснятьсякраснею! Да так, что покрылся краской от самых пяток досередины туловища, и от середины, до самых кончиков волос. Я красный как рак!
Ах, это молодое тело! Ах, это зашкаливающий, бурлящий в крови тестостерон! Как много вреда он наносит мужчинам! Вначале мучает их прыщами, покрывающими юное тело в период созревания. И тогда кажется, что жизнь прожита зрякто тебя полюбит, такого прыщастого и угрястого! А потом, когда прыщи исчезают, тебя мучают мысли о том, как хорошо было бы задрать вон ту юбку, или эту юбку, и вообщевсе юбки в мире! Лишь бы это был не шотландский килт, и чтобы под юбкой не обнаружилось члена. Остальноевсе то, о чем ты думаешь днями и ночами.
Да, не все мужчины такие. Но многиеименно такие. Они как раз и составляют костяк мужского сообщества. Не те вялые и томные пузатые мужички, которым достаточно секса раз в месяц, а то и в квартал, а именно мысамцы, жеребцы, только и думающие о том, как бы завалить ту, или иную женщину.
Я думал над проблемой, и пришел к выводувсем человеческим обществом управляет только один инстинктинстинкт размножения. Люди рождены, чтобы размножаться. Чтобы увеличивать количество особей своего вида. Как плесень. Как вирус. Как чума. И потому не надо сдерживать свои инстинктивные порывы, просто надо перерабатывать их энергию, пускать свои инстинкты, свою сексуальную энергию на пользу делу.
Мдаа девчонки симпатичные! Хммда это ведь рабыни, черт подери! Как я не догадался? Ошейник на шее, простая одеждаи старуха ведь тоже рабыня? А чего она тогда распоряжается?
Пощупал свою шеюнет никакого ошейника! И слава богу. Очень уж не хотелось на том свете оказаться каким-нибудь шелудивым рабом. Но раз я не рабкто я такой? И ГДЕ Я?!
Опять головная боль, опять ощущение мысли, которую я никак не могу поймать за хвост. Да и попробуй поймай, когда тебя очень даже отвлекают, шаловливыми ручками обрабатывая самое что ни на есть сокровенное местобез всякого стеснения, деловито, будто моют посуду. И дагормоны у меня просто кипят в крови!
Я вздохнул и дернулся, когда одна из девушек особенно истово начала тереть это самое место. Потише, чертовки! Что за эротические массажи?! А ведь приятно, черт подерихоть и стыдно. Не было бы старухи, наверное и стыдно бы не стало. Как-то неудобно при нейизвращение, да и только! Сейчас бы схватить эту девку, завалить, подмять под себя, и
Меня осторожно перевернули на живот, и я облегченно вздохнул, закрыв глаза и чувствуя, как потихоньку, очень медленно спадает возбуждение. Еще бы минуту, и я бы точно разрядилсяпод смех старухи, и ее молоденьких помощниц. Мдане хватило минуты. А жаль! Плевать на стыд.
Меня обтерли, растерев толстым полотенцем докраснасвоеобразный массаж. Затем старуха положила на постель рядом со мной костюм, очень похожий на костюмы тех парней, что стояли рядом со мной когда я очнулся в первый раз. Только серебряного шитья на нем было гораздо меньше. Практически не былосеребряные только оторочка воротника и обшлагов рукавов.
Меня приподняли и стали одевать. Прямо на голое тело, никаких тебе изысков вроде трусов и маек. Вначале шелковую рубахуширокую, будто на четыре размера больше, потом штанывроде как обычные, только гульфик широкий, иотстегивающийся. Распустил шнурокгульфикоп! отпал вниз, выпуская на свободу мужское достоинство. Ну и в обратнуюприложил, зашнуровал, стянул, завязал. Долго, да, но похоже что тут пуговиц еще не придумали, все на завязках. Или просто еще не принято на пуговицах?