Осмелюсь доложить, вмешался Шеман, что Будищев не дворянин и не офицер. Так что дуэль между ним и Бриллингом невозможна. К тому же мне приходилось видеть, как он стреляет. Это будет просто убийство.
Ну, положим, хорунжий тоже не за печкой уродился, не говоря уж о том, что он, как оскорбленная сторона, имеет право на выбор оружия. Выберет шашку и дело с концом. Хотя, кто, говорите, по происхождению ваш кондуктор?
Вообще из крестьян Ярославской губернии. Однако, будучи в Петербурге, вступил сначала в мещанское сословие, а потом и в купеческое. Ну и судя по участию в его судьбе графини Блудовой, он все-таки бастард ее брата.
Нет-нет, этого только не хватало. Дуэль офицера с купцом какая нелепость.
Та и тьфу на их, хитро усмехнулся Арцишевский. Пес колы не бачит, то вин и не гавкает. Развести хлопчиков подалее друг от друга и пусть служат. А после войны нехай хочь рубятся, хочь стреляются, хочь на кулачки бьются. Наше дело сторона.
А вот это дельно. Как вам наверняка известно, господа, нам в самом скором времени предстоит рекогносцировка. Лазутчики доложили, что Махмуд-кули-хан намеревается напасть на аулы здешних йомудов, чтобы наказать их за нежелание воевать с нами. Вот пойдем и переговорим с текинцами накоротке. Я намерен взять с собой половину ваших митральез, лейтенант. Так что распорядитесь, чтобы с ними отправился наш кондуктор. Пусть опробует свое изобретение в настоящем деле.
Есть!
А вы, полковник, отправьте своего подопечного с полусотней казаков в Михайловское укрепление. Так сказать, на усиление.
Слушаюсь.
Только строго-настрого предупредить обоих, чтобы больше по-пьяному языками не трепали!
Наконец-то поход! разнеслось по русскому лагерю в Бами. Наконец-то настоящее дело, ради которого тысячи людей, оторванных от своих семей и привычных занятий, собрались на краю земли. Хотя последнее относится только к солдатам, а для офицеров нет и не может быть иной доли, кроме военной. А потому каждый из них всеми силами души рвется в бой. Там в грохоте и пламени сражений найдет он свое счастьеновый чин или орден с мечами, прямо указывающими, что получен оный не за пропахшую нафталином безупречную службу, а за настоящее геройство!
Ну, а уж коли суждено быть раненым или, паче того, убитым что же, пуля виноватого найдет! Именно так и говорят эти склонные к фатализму суровые служители Марса. Если же рана кажется не смертельной, то упоминание о ней выгодно украсит формуляр выжившего, а уж коли совсем не повезет что же, одной скромной офицерской могилкой на чужбине станет больше. Выпьют за павшего товарища его друзья, всплакнут, быть может, о потере родные, да горько завоет маркитант, узнав, что некому будет отдать долг за выпитое и съеденное!
Но это все потом, а теперь надо приготовиться к походу. Получить патроны, припасы для солдат, фураж для лошадей и верблюдов и все это быстро, ибо всем известен крутой нрав Белого генерала!
Господин поручик, кричит долговязый прапорщик интенданту, извольте приказать отпустить нам патроны!
Господа, пропустите меня без очереди, нам выступать первыми! пытается урезонить толпящихся вокруг товарищей по несчастью усатый штабс-капитан.
Ваше благородие, лезет с запиской от командира батареи коренастый фейерверкер, так что их высокоблагородие просют отпустить сена!
Все это сопровождалось всеобщей суетой и руганью. Штабные офицеры бегали с приказами, начальство грозило подчиненным всевозможными карами, солдаты тащили на себе мешки и ящики с различными припасами, лошади испуганно ржали и даже обычно невозмутимые верблюды волновались и время от времени ревели так, будто их режут.
И за всем этим с тоской наблюдали те, кого в поход не взяли. Увы, Скобелев решил обойтись крайне незначительными силами, а посему большинство солдат и офицеров останутся в Бами. И тем и другим стоянка уже осточертела, хочется настоящего дела, но их не взяли. И теперь им оставалось только смотреть на своих более удачливых товарищей с плохо скрытой завистью.
Моряки тоже готовились к выступлению, точнее полубатарея митральез, во главе с Шеманом. Впрочем, лейтенанту заниматься хозяйственными вопросами недосуг, а потому он с чистой совестью взвалил эту почетную обязанность на Майера, которому и в голову не пришло, что он мог бы сделать то же самое.
Таким образом, пока гардемарин бегал как ужаленный от одного интенданта к другому, пытаясь выбить «все от казны положенное», ставший командиром взвода Будищев тем временем пинал болт, «осуществляя общий контроль над личным составом». Иными словами, нагрузил всех кого поймал работой, а сам немного свысока взирал на их суету, изредка давая ценные указания.
Это же надо, столько воды! покачал головой унтер Нечипоренко, знакомый с кондуктором еще по прошлой войне и оттого держащийся с ним почти по-приятельски.
Еще мало будет, смачно зевнув, отозвался строгий начальник.
Справедливости ради, надо заметить, что накануне Дмитрий самостоятельно разобрал и собрал механизмы митральез, проверил все движущиеся детали, заменил смазку и от всего этого чертовски устал. Так что теперь ему было просто влом отвечать на дурацкие вопросы.
Дык, сколько туда ее влезет? простодушно удивился один из молодых матросов. Кубыть трети довольно было бы.
Пустыня кругом, дурик! цыкнул на него унтер, погрозив кулаком. Выкипит, глазом моргнуть не успеешь!
Ну, рази что выкипит, поспешно согласился тот, уважительно поглядывая на пудовые кулаки Нечипоренко.
Тут появился тяжело нагруженный припасами Шматов и вопросительно посмотрел на своего «барина», дескать, куда это все девать? На обоих плечах денщика висело по хурджину с разнообразной снедью, закупленной перед походом у Петросяна. Рядом с ним, тяжело дыша, стоял матрос, у которого припасами заняты не только плечи, но и руки.
Тащи туда, скомандовал Будищев и, стряхнув с себя усталость и апатию, бросился укладывать принесенное.
Артиллерийские офицеры в походесамые счастливые люди, оттого, что в передках и зарядных ящиках их пушек всегда довольно места, которое можно употребить не только под бомбы, шрапнели или заряды. Поэтому-то у них на бивуаках всегда найдется выпивка и закуска, вызывающая неизменную зависть у пехоты.
Моряки в сухопутных делах были еще очень неопытны, даже не подозревали о некоторых тонкостях походной службы. Зато у кондуктора, ставшего волею судьбы командиром взвода, опыта хватало на целую дивизию, и теперь он беззастенчиво пользовался выпавшими ему возможностями.
Ашот не бухтел? поинтересовался Будищев у Шматова.
А что ему? удивился тот, не зная всех подробностей взаимоотношений маркитанта и «барина». Расплатились мы с ним честь по чести, пусть радуется, что таковые клиенты есть.
И сильно радовался?
Ну кривил рожу маленько может, зубы болели?
Наверное.
Тут на батарее наконец-то появился уставший как черт Майер в сопровождении матросов, тащивших последние мешки и ящики с припасами.
Кажется, все, выдохнул гардемарин, обессиленно прислонившись к передку. Ты не представляешь, сколько нервов мне стоила эта подготовка!
Поздравляю, отозвался Дмитрий, вытирая руки ветошью.
Издеваешься?
Ну что вы, ваше благородие. Как можно-с!
Кстати, я пока стоял в очереди, переговорил с несколькими офицерами из Таманского полка, многозначительно начал Майер.
И о чем тебе поведали казачуры?
Ты напрасно иронизируешь, мой друг. Многие из них встали на сторону Бриллинга и настроены крайне решительно.
Что, прямо все?
Нет, не все. Я бы сказал, что мнения разделились.
Саш, не тяни кота за хвост, а лучше сразу скажи, что там за фигня?
В общем, большинство полагает, что как только поступит известие о твоем производстве, Бриллингу следует прислать секундантов.
На это он вряд ли решится. Скорее, наш бывший гвардиозиус попытается пришить меня до этого знаменательного момента.
Зачем ты так говоришь? возмутился гардемарин. Я допускаю, что он тебе неприятен, но зачем же оскорблять человека?! Насколько я знаю, никто не может сказать, что у него нет чести