Великосветская дама с титулом и высокопоставленным отцом, кто же это мог быть? задумался вслух Майер.
А я слышал, что ваше благородие вылетели из гвардии за скандал в ресторане, с кривой усмешкой заметил Будищев.
Что?! вскинулся Бриллинг.
Говорили еще, что какой-то купец лейб-гусара не то по матушке послал, не то сразу в бубен зарядил
Большинство из присутствующих были изрядно навеселе, а оттого не сразу поняли, о чем говорит кондуктор. И прояви хорунжий больше выдержки, ему наверняка удалось бы обратить все в шутку или обернуть слова моряка против него самого, но в этот момент он узнал давнего обидчика и, против своей воли, вскочив с места, крикнул:
Так это ты?!!
Признали кого, ваше благородие? издевательски отозвался в наступившей тишине Будищев.
Я я я тебя убью!!!
Да вы, батенька, надрались, сочувственно покачал головой Дмитрий.
Взбешенный Бриллинг попытался схватиться за шашку, но привычные к таким сценам офицеры сумели пресечь назревающий скандал.
Кажись, нам пора! не терпящим возражений голосом заявил сотник. Завтра догутарим, коли охота будет.
Честь имею! кивнул ничего толком не понявший Майер и щелкнул каблуками.
Мы тоже пойдем, согласно кивнул Шеман и решительно приказал подчиненным: За мной!
Что есть случиться? широко распахнул глаза вообще ничего не сообразивший фон Левенштерн.
Все было зашибись, братан, тихо, практически про себя, ответил Будищев. Даже никто не подрался.
На самом деле, он уже злился на себя за то, что не сдержался и выдал себя своему врагу раньше времени. Просто в описании, данном Бриллингом, он сразу же узнал Люсию Штиглиц, и это почему-то неприятно задело его.
Все в порядке, барон, поспешил успокоить хозяина лейтенант. Просто нам, действительно, уже пора. Честь имею!
Возвратившись к себе в палатку, Дмитрий хотел было что-нибудь пнуть с досады, но заметив, что Федор мирно спит, решил не шуметь. В самом деле, злиться следовало только на себя. Ну, какое ему дело до хвастовства бывшего лейб-гусара? Хочет из себя корчить героя-любовника, да и флаг ему в руки пусть потешится перед смертью! Еще пару дней потерпеть, и словил бы господин Бриллинг шальную пулю от неведомого джигита. «Царство Небесное», как говорится. Спи спокойно, дорогой товарищ, мы за тебя отомстим. Тьфу!
А теперь что? Пока не начался поход, люди просто звереют от скуки. Так что о ссоре моряка и таманца завтра не будут знать только глухие. То, что один из них хорошо стреляет, причем на такие дистанции, что местным стрелкам и не снилось, многим хорошо известно. И вот как теперь господина хорунжего на тот свет отправлять? Его там вообще-то черти заждались и подельникам без него скучно
Занятый такими мрачными мыслями, Будищев машинально стащил с ног сапоги, надетые по случаю гулянки у Левенштерна, и скинул китель, После чего растянулся на своем тюфяке и, взведя по привычке курок у «смит-вессона», неожиданно быстро уснул.
Граф, вставай, выдернул его из сонного забытья встревоженный голос Шматова.
Не вставай, а вставайте, зевнул он, переворачиваясь на другой бок.
К табе посыльный пришел из штабу!
Не к «табе», а к вам, отозвался Дмитрий, пытаясь натянуть на глаза шинель, заменявшую ему в холодные ночи в пустыне одеяло.
Да на хрена он нам нужен! рассвирепел обычно кроткий Федор и решительно дернул своего «барина» за торчащую из-под шинели босую ногу. Людским языком табе сказано, пришел посыльный! Скобелев требует!
Бррр, удивленно потряс головой кондуктор. А зачем?
А вот не доложили мне, огрызнулся денщик.
Ладно, подскочил уже совершенно проснувшийся Будищев. Умыться есть из чего?
И умыться есть, и побриться, а чаю попьешь, когда вернешься от генерала.
А если он меня пошлет, куда Макар телят не гонял?
Значит, не попьешь.
Дай хоть просто холодной воды, а то в горле пересохло
Пить надо меньше.
Федя, блин!
Я уже двадцать пятый год как Федя, буркнул в ответ Шматов, подавая стакан воды, перемешанной с клюквенным экстрактом.
В штабной кибитке его, помимо мрачного как черт Скобелева, ждали командир таманцев полковник Арцишевский и начальствовавший над моряками лейтенант Шеман. Стало ясно, что речь пойдет о вчерашнем инциденте, и ничего хорошего от этого разговора ожидать не приходилось.
Здравия желаю вашему превосходительству! со всем возможным почтением поприветствовал генерала Будищев.
Нет, вы только на него полюбуйтесь, ухмыльнулся командующий. Хорош, нечего сказать!
Покорнейше благодарю!
Будищев, не юродствуйте! Любого другого унтер-офицера за подобный фокус ожидало бы разжалование. Но вы известный изобретатель, можно сказать ученый, и да к черту ваше изобретательство! Если бы я не чувствовал себя обязанным за спасение Студитского, вы сегодня же встали бы в строй рядовым, и, смею заверить, никакие высокопоставленные особы не защитили бы вас!
Осмелюсь спросить, ваше превосходительство, уж не идет ли речь о нашей размолвке с хорунжим Бриллингом?
Размолвке? Нет, каково?! Да будь вы офицером, такую размолвку можно было бы разрешить только у барьера!
А доложили ли вашему превосходительству, из-за чего произошел этот инцидент?
Да какое это имеет значение?!
Ну, если честь дочери военного министра не имеет значения
Молчать! рявкнул раздосадованный наглыми возражениями кондуктора Скобелев, но тут же осекся и, настороженно глядя на Дмитрия, спросил: А при чем здесь графиня Милютина?
Значит, не доложили, бесстрастно пожал плечами Будищев.
Говорите!
Как прикажете. Так вот, их благородие хорунжий Бриллинг, рассказывая о своем успехе у дам, упомянул, что сюда в качестве сестры милосердия направляется его давняя любовница, у которой высокопоставленный отец и титул. И что именно их связь и была причиной его перевода из гвардии.
Что, прямо так и сказал? хмыкнул Скобелев и вопросительно обвел глазами присутствующих.
Арцышевский в ответ только пожал плечами, дескать, не знаю, а вот присутствовавший на гулянке Шеман утвердительно кивнул.
И что? Нет, он, конечно, свинья, но
Ваше превосходительство, так уж случилось, что большую часть пути из Петербурга я провел рядом с графиней Елизаветой Дмитриевной. Скажу больше, я имел честь оказать ее сиятельству некоторые услуги.
Это все, разумеется, прекрасно, но неужели вы всерьез думаете, что Бриллинг говорил о графине Милютиной?
Я понятия не имею, о ком говорил хорунжий. Но много ли среди здешних сестер милосердия имеют одновременно и титул, и высокопоставленного отца, способного запросто выкинуть офицера из гвардии?
А ведь верно! крутнул головой полковник и, стащив с головы лохматую кавказскую папаху, вытер лысину платком.
И я совсем не уверен, что его высокопревосходительству понравится, что ваши подчиненные полощут имя его дочери, поспешил добавить Дмитрий, но тут же нарвался на яростный взгляд Скобелева.
Благодарю за заботу, кондуктор, но побеспокойтесь лучше о себе!
Так точно! вытянулся тот, сообразив, что перегнул палку.
Выйдите и подождите снаружи, велел генерал и, дождавшись, когда Будищев покинет кибитку, обратился к офицерам: Что скажете, господа?
Трудно сказать что-либо определенное, осторожно начал первым, как самый младший в чине, Шеман. Но в одном наш изобретатель прав. Даже если Бриллинг выдумал все от начала до конца, в героине его басни все равно узнают графиню Милютину. И, смею утверждать, ничего хорошего из этого не выйдет.
А вы думаете, хорунжий мог это все выдумать?
Я так кажу, пробасил Арцышевский, в голосе которого от волнения прорезался малороссийский выговор. Як офицер, Бриллинг справный, а як людынадуже поганый! Колы бы не связи, так его в адъютанты ни в жизнь бы не взяв. А шо до их ссоры, то нехай уси пропануют, шо воны просто поцапалысь, а ни якой дочцы министра зосим не було! А шобы люди не думали дурного, то нехай возьмут по пистолю, та и прострелят друг дружке головы.
Дуэль?
А шо? Усим только краще будет.