Всего за 120 руб. Купить полную версию
Алаис отбросила маску в песок. Пусть лежит тут. Маска пыталась ползти за ней какое-то время, но потом отстала.
Вскоре выброшенных масок стало много. Солнечный свет, достигавший пустынь, словно пытался создать копию потерянного ангела. Его лучи застывали на лице Алаис и превращались в говорящие маски. Однажды лучи солнца создали нечто вроде золотой статуи, которая силилась ожить. Статуя копировала крылатую фигуру Алаис и ее кудрявую голову.
Алаис глянула на нее, как в зеркало. Золотые кудри змеились по плечам, а на затылке складывались в подобие нимба, черты лица поражали красотой. Крылья были самым большим органом тела, они высились над головой, кидали тень на плечи.
Мне бы снова в бой! Алаис любовно погладила рукоять меча. Но еще не время. Мы слишком истощены.
Мне собрать маски? осведомился Ремий.
Нет, пусть ползут куда хотят.
Но они могут унести часть вашей силы.
Они бесполезны, Алаис отшвырнула в бархан последнюю маску. Та задвигалась, будто ящерица.
Маски могли ползать и даже летать, передвигая насечками в виде крылообразных ушей, шипов или рогов. Но Алаис было на них наплевать. Это же просто маски. У них нет личности. Они это слепок с нее.
Вот бы отнять у Михаила те маски, которые он срезал с лиц моих легионеров, Алаис прикрыла веки. Ей вспомнились душераздирающие крики. Армии, которые пошли за ней в бой, были обречены. Их пытали, их уничтожили. Они хуже, чем мертвы.
Алаис подняла одну золотую маску и внимательно разглядывала безупречные черты.
Я была самым красивым ангелом небес и осталась им. Кто бы подумал, что моя свита чудовища!
Брошенная маска полетела в песок, успев что-то пропеть. Эти маски были слишком певучими. Голова болела от их предложений и пророчеств.
Как там Менес? Доволен ли он, что получил свое царство с помощью демонов? Об этом маски не знали. Бесполезно их было даже спрашивать.
Можно было навести визит Менесу самостоятельно, но еще не время. Он победил лишь недавно. Ему нужно освоиться в роли правителя, и лишь затем ангел из пустынь явится к нему. Спешить некуда. Алаис привыкла к тому, что время течет неимоверно медленно.
Ее терзала легкая зависть к Менесу. Он слишком быстро достиг победы. А вот ей приходится ждать и копить силы.
Алаис села на белого коня, пришедшего из мрака вместе с лучами зари. Это же ее бывший друг и соратник! Она узнала его по глазам и по осанке. Странно, что он стал конем. Но конь, как оказалось, мог оборачиваться в обожженное существо с черными обвисшими крыльями. Он просто побывал у смертных и заметил, что у их вожаков в моде иметь коней, вот и стал конем для своей госпожи. Госпожи, а не господина! Это всё еще звучало непривычно. Алаис сжала свои невероятно сильные руки в кулаки и снова разжала. Сила не ушла, но внешность чуть изменилась. Она стала еще красивее, чем была. Но пол Такое ощущение, чего-то не доставало. Мужественности, тьмы Ее более сильная часть словно дремала где-то, обращенная в одушевленный мрак. И жить без нее дальше почему-то было скорбно. Алаис готова была носиться по пустыне весь день, чтобы отыскать то, чего недостает, но как найти то, о существовании чего лишь предполагаешь, а на самом деле его может и не быть? Но она чувствовала. Оно было. Золотая пустыня дышала мраком. Ее часть, слитая целиком из тьмы, покоится где-то здесь. Возможно, в недрах земли. Ее нужно найти. Только объединившись с ней, можно снова ринуться с войной на небеса.
Щит за ее спиной сохранил в себе, как картинку, изображение головы ангела, который погиб в бою. Ее знаменосец стал щитом, защищавшим ее по сей день. Орвелин! Его отражение в щите, казалось, видит ее. У него были змеящиеся локоны, холодное, прекрасное лицо, и золотые шипы на крыльях и когтях. Жаль, что он теперь всего лишь щит. Его общество всегда было ей приятно.
Пустыня стала живым существом, подобным монстру. И этот монстр теперь служил ей. Алаис оглядела просторы своего нового царства в песках. Можно было бы на столетия залечь здесь, накопить силы, и снова ринуться с войной на небеса. Но Ремий сказал, что пора завоевывать царство людей, и она решила попробовать.
Зеркало мироздания
Первое зеркало, в которое посмотрел Денница после падения и увидел там свое преобразившееся девичье лицо, было всего лишь лужей на песке. Лужа застыла слюдой, а затем обратилась в стекло с амальгамой. По краям стекла протянулась вязь золотых символов. Драгоценные камни в орнаменте мигали, как смотрящие глаза. Глазами они и были. В зеркале заключалась особая сила и особая тайна.
На тебе даже пепла не осталось, суетился рядом Ремий, воистину бог любит тебя, раз даже пав, ты осталась так же прекрасна, как была. Или же он бессилен причинить тебе зло? Тогда ты воистину наш полководец, потому что сильнее тебя никого нет.
А как же темнота? Алаис ощущала нечто в пустыне более сильное, но отделившееся от нее же. Моя тень!
Твоя! Значит, и руководить ею тебе, Ремий парил вокруг нее, на его выжженных до пепла локтях появились кровавые мясные подтеки и червленые золотые украшение. Он будто из разверзшейся земли их достал, где их выковали огненные карлики. Алаис сперва не признала их за солдат из своей армии. Уж слишком низкорослы, но затем узнала их голоса, доносившиеся из толщи земли. Как они так уменьшились?
Лишь ты может управлять собственной тенью, настаивал Ремий, хоть тоже ощущал мрачную силу, сгущавшуюся над пустыней, как черное облако.
Что-то здесь не так!
Пока источника силы не было видно, но она ощущалась, как нечто сокрушительное, готовое смести мир, в котором они оказались, одним дуновением. Ее желание сделать это тоже чувствовалось. Так почему же дело до сих пор еще не сделано? Что сдерживает тьму?
Твое нежелание воссоединиться с ней!
Ты это сказал? Алаис обернулась, но Ремия уже рядом не было.
Твое нежелание разделить ее ожоги и ее боль, голос бормотал снова уже над ухом, мрачный, как ночь. Твоя боязнь обжечься о то, что люди называют страстью и чего ты вообще не знаешь. Твой страх вернуться на небеса и снова обнаружить там всесокрушающий огонь. Твое нежелание лишиться самостоятельности, но вместе нам было бы лучше. Ведь мы всё еще одно.
Так говорит джин из лампы в людских сказках. Так действуют ее духи, завидев смертных путников. И в лампу вселиться они вполне могут. Одну такую лампу, сделанную подземным карликом из золота, Алаис забрала себе. В ней поселилось сразу много духов, вырывавшихся наружу серебристым туманом. Двенадцать или тринадцать. Все они верно служили ей. Даже находясь в лампе, они легко наблюдали за событиями по всему миру и обо всем могли узнать, чтобы доложить ей. Но откуда и главное от кого исходит мрачный голос, не знали даже они.
Мы созданы единым целым, как солнце и тень. Как огонь и порожденный им пепел. Как красота и уродство, соединенные в твоей армии. Нашей армии! Мы должны снова быть вместе.
Голос начал сводить ее с ума. Должно быть, это нападки бога. Он хочет, чтобы она вернулась, бросив своих обожженных слуг на земле.
Не сравнивай меня с ними и с ним. Свергнув его, я стал бы лучше. Нам просто не хватило сил и единства. Лишь вместе мы сильны.
Знамя ада огонь. Алаис чувствовала тех, кто сошел в ад пропасть разверзшуюся под землей. Голос говорил оттуда. И он не принадлежал ни одному воину из ее войска. Он будто говорил с ней из ее же собственного разума. Он был темной частью ее самой. У ангелов нет тени, как у людей, но после падения она, похоже, появилась.
Мы прошли сквозь огонь, чтобы быть вместе, продолжал увещевать голос. Бог не может нас разделить.
Но разделил!
Зачем она это сказала? Мрак издал вопль ярости, от которого содрогнулась пустыня.
Ты мое отраженье, а я твое, и мы будем вместе снова.
У ангелов нет отражений, но у нее оно появилось. Сначала в лужице, выплюнутой водяным существом, заползшим в пустыню, затем в зеркале.
Ты больше не ангел, как и все, кто с тобой, продолжал шептать мрачный голос.
Алаис глянула через плечо на крылья. Да, они стали черными. Вероятно, так кажется из-за темноты. Еще днем они были золотыми. Но у ангелов-то они должны быть белыми. Золото цвет порока, занесенного на землю падшими ангелами. Золото это застывшая субстанция солнца. Мертвое солнце! А оно должно быть живым. Золото в виде металла противоречит первозданной божественной природе, может поэтому люди так часто убивают друг друга из-за него. Не менее часто они убивали друг друга из-за самой Алаис, ставшей источником рождения, как света, так и золота. Пустыня полнилась кровью путников и их трупами, которые пожирали ее вечно голодные слуги. Они ели плоть, пили кровь, но их раны почти не заживали. Что же можно для них сделать?