Мистер Взахлёб - Эгоистка стр 13.

 Как ты думаешь, сколько я ем?

Он последовал за мной в дом, застряв, когда я остановилась, чтобы положить свою сумку и снять рабочие ботинки.

 Ну, я был довольно голоден, так что

 Ты же сказал, что это будет время в одиночестве?  поддразнила я.

Он усмехнулся.

 Нет, я собирался взять немного на дорогу, но если ты предлагаешь

 Не позволяй мне испортить твою дикую и безумную ночь,  сказала я, выпрямляясь и ставя туфли на коврик,  кроме того, я не принимала душ. Ты потратишь массу времени, дожидаясь меня. И всё же я не хочу, чтобы тебе пришлось терпеть мой вонючий запах после работы.

Так как мой дом был устроен довольно странно, вход был тесным.

Его ширины едва хватало, чтобы Блэр могла протиснуться, если бы мы вошли в дом одновременно. Это означало, что у такого высокого и рослого мужчины, как Дани, не было шансов протиснуться мимо моей задницы.

Эту проблему можно было бы легко решить, если бы я сделала что-нибудь разумное, например, отодвинулась, но, когда Дани поймал мой взгляд и наклонился вперёд, всякое подобие мысли просто остановилось.

На его лице появилась полуухмылка, а тёмные глаза, казалось, сверкали. Прежде чем я успела отреагировать, его лицо оказалось напротив моего, и я услышала, как он вдыхает.

 Ты не плохо пахнешь,  сказал он, его голос был низким,  это похоже на цветочные свечи?

Я почти задрожала, но закатила глаза и хлопнула его по плечу.

 Похоже на то, будто я работаю в свечной компании или что-то в этом роде, да? И прекрати нюхать меня, ты, гад!

Он разразился смехом и отстранился.

 Иди делай то, что должна. Я приготовлю ужин, а потом, если ты захочешь меня выгнать, я уйду.

 Не уходи,  сказала я, даже не подумав о том, как это прозвучит.  Побудь со мной.

Я не знала, как назвать выражение его лица, но оно мне понравилось.

Пока Дани разбирался с ужином, я быстро приняла душ. У меня оставалось достаточно времени, чтобы всё обдумать. Поразмышлять о том, как я чувствовала, что не заслуживаю такой доброты.

Как мне стыдно, что все заметили то, что, как мне казалось, я хорошо скрывала. Как легко меня уговорили разрешить ему остаться, и как я была рада, что он этого захотел.

Знаете, просто стандартные размышления, которые стали частью моей личности после многих лет общения с бывшим, который, казалось, требовал этого.

Ничего необычного. Когда я закончила, я раздумывала над тем, чтобы надеть джинсы и красивый топ, но решила надеть старый серый свитер и удобные леггинсы.

На кого я пытаюсь произвести впечатление? Внизу был только Дани.

И после того, как я оставила Давида и его «Правила гардероба для правильной жены», я поклялась, что в следующий раз я оденусь для мужчины, когда меня положат в гроб, чтобы увидеть Иисуса.

А если я очень-очень захочу впечатлить кого-то, то это будет мой выбор, а не чей-то ещё.

Дело в том, что мой наряд был одновременно благословением и проклятием, когда я спустилась вниз и пошла на кухню.

Проклятием было то, что я была почти ослеплена мужчиной на моей кухне.

Когда я поднялась наверх, чтобы принять душ, я оставил Данимолодого Даника, младшего брата Эшли, весёлого дядю и лучшего друга моего ребёнка, заметно младше меняна кухне, чтобы накрыть на стол и приготовить китайскую еду, которую он принёс на ужин.

Когда я вернулась, я увидела ну.

Мой наряд был благословением, потому что это всё ещё был Дани, стоящий на моей кухне, но это был Дани в том виде, в котором я не должна была его увидеть.

Не знаю, почему именно в тот момент меня осенило. Возможно, дело было в контексте: мы и раньше оставались наедине, но не не так. Не для того, чтобы поужинать, пообщаться и ну, вы понимаете.

Побыть в обществе друг друга или что-то в этом роде.

Или, может быть, дело было в тонких изменениях в его поведении: зрелость, которая, казалось, заставляла его стоять прямее и излучать спокойную уверенность вместо кричащей самоуверенности.

А может, дело было в том, что я никогда не видела его ни в чём, кроме концертных футболок и рваных джинсов, а теперь он стоял здесь в тёмных джинсах и расстёгнутой клетчатой рубашке поверх простой футболки, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, пока он пытался открыть бутылку вина.

В любом случае я была благодарна, что одета как полная неряха, а не во что-то, что заставило бы меня почувствовать, что я на свидании, потому что это было бы ещё более проблематично, чем то, что он открывал бутылку вина.

Или, как я уже сказала, пытался открыть бутылку.

Он не сразу заметил меня, и это было хорошо, потому что дало мне возможность понаблюдать за ним, чтобы странное чувство прошло; чем больше он крутил штопор, тем лучше я видела Дани, которого должна была знать, пока не убедилась, что вообще не видела кого-то ещё.

 Помочь?  спросила я наконец.

Он поднял голову, его лицо покраснело. Штопор застрял, воткнувшись в пробку под углом. Я сжала губы, стараясь не рассмеяться, и он слегка сдвинулся, прочищая горло.

 Я подумал, что попробую,  сказал он,  но

 В первый раз?  поддразнила я.

Он засмеялся.

 Да. Я никогда раньше не пил вино.

 Правда? Как так вышло?

Он покачал головой, и я улыбнулась, шагнув на кухню. Ничего не говоря, я потянулась за бутылкой. Он передал её мне.

Вынув штопор, я откинула маленький рычажок, снова вкрутила его в пробку и поставила рычажок на место. Когда я одним плавным движением вытащила пробку, он застонал.

 Это так просто?

 Конечно, Даник.

Он поставил два винных бокала, и я налила немного вина в один из них, затем подвинула его к нему через стойку. Он поднял бровь.

 И это всё?

Я цокнула.

 Вот как это делают профессионалы. Я наливаю тебе небольшое количество, ты крутишь его в бокале, нюхаешь, и всё такое, а потом делаешь небольшой глоток.

Я налила немного вина в другой бокал и показала ему все шаги, затем поднесла его к губам и сделала глоток.

 Потом ты говоришь: «М-м-м, прекрасно, это из итальянского региона Прованс? Вкус копчёного дуба и спелой черники. Это, наряду с гладкостью, говорит о том, что виноград, скорее всего, был выращен на кусте, обращённом на север, и собран в начале июля. Кажется, я чувствую намёк на танины».

Дани пристально посмотрел на меня, затем нахмурился и опустил взгляд на свой бокал.

 Чёрт. Я и не знал, что ты разбираешься в вине. Я купил его, потому что парень в магазине сказал, что оно хорошее,  он немного потряс бокал, затем сделал глоток.

Он попробовал. Он действительно старался. А я старалась не рассмеяться. Но ему удалось сохранить нейтральное выражение лица лишь на мгновение, прежде чем рот искривился, а нос сморщился.

 Хм,  сказал он, его голос был выше, чем обычно, и я укусила себя за щёку изо всех сил.

 Не фонтан?  мне удалось подавить смех.

Щёки Дани покраснели, но он смущённо улыбнулся и поставил стакан на место.

 Может быть, мне это понравится,  сказал он,  но не сейчас.

 Может быть, ты хочешь что-нибудь другое?  спросила я. Он благодарно кивнул, и я снова начала смеяться, показывая на холодильник, прежде чем налить себе ещё вина.  Угощайся.

Он взял пиво, и мы перешли к столу, который был завален пенопластовыми контейнерами, содержащими, казалось, все блюда китайской кухни.

Кисло-сладкий аромат свинины с чрезмерным количеством соуса и жирной лапши заставил меня понять, что я очень голодна.

 Как ты научилась всему этому о вине?  спросил Дани, когда я начала накладывать себе на тарелку еду.  Всё, что я пробовал, это вино.

 О, да я тебе соврала,  сказала я.  Ничего из этого не было правдой.

Он засмеялся, его лицо снова стало розовым.

 О.

Наступило затишье; неловкое молчание усугублялось тем, что я не могла решить, сожалею ли я об этом или испытываю облегчение.

Я сказала себе, что чувствую облегчение, поскольку уровень комфорта, который я чувствовала с ним, был ну. Он был младшим братом моей лучшей подруги.

Акцент на «брат лучшей подруги» и на «младший». Я тяжело сглотнула и навалила себе на тарелку жареный рис с курицей.

Всё-таки неловкость осталась.

 Это потрясающе,  сказала я, ненавидя фальшивый тон своего голоса.  Тебе удалось заполучить все мои любимые блюда. Как ты узнал?

Он усмехнулся.

 Блэр была очень конкретной.

 Блэр была в этом замешана?