Всего за 399 руб. Купить полную версию
«Как так вышло?» спросите вы.
Рассказываю. После завтрака с Альфой и его соплеменниками я поковылял к пещере. Хотелось бы сказать, что шаг это был спланированный, хладнокровный и необходимый для выполнения плана: «Доставь компьютер из будущего в будущее». Но не буду врать к пещере я пошел из-за приятных воспоминаний об уютном спальном мешке, где можно поваляться полчасика, пока никто не видит. В конце концов, я плотно поел. А поваляться после еды это святая обязанность любого уважающего себя человека. Когда я стану председателем ООН, приравняю прерывание послеобеденного сна к использованию химического оружия. Но мой мешок занял старичок, с которым мы встретились перед завтраком. Боль и обида от невозможности хорошенько «облежать» салат по-кроманьонски быстро сменились стыдом. Ведь скорее всего, мешок этот старичка, а на ночь его выселили, чтобы дать мне отлежаться.
Ситуация сложилась патовая. Занимать чей-то еще мешок прямое нарушение конвенции ООН. А не занимать лишать себя необходимого отдыха. Но я пошел на это лишение и устроился на выходе, сосредоточившись на решении более приземленных проблем. Я бы даже сказал соприкасающихся с землей. Требовалось осмотреть ногу, ситуация с которой напоминала ну очень уж жирного кота в ну очень уж маленькой коробке. Ступня распухла и не желала оставаться в рамках суровой реальности ботинка. Понять ее можно никто не любит жить в рамках. Но конкретно сейчас такое рвенье собственной ноги к свободе я поощрить не мог. Мог лишь ненадолго снять кроссовок, чтобы оценить серьезность ситуации.
После трогательного в прямом смысле осмотра варианта осталось два. Либо незаметно для себя самого я превращаюсь в пухленького неандертальца и стоит ожидать, что нос и глаза ждет та же участь. Либо нога распухла из-за веревки, на которой я висел. Выглядит как обычный ушиб. Что само по себе не так уж плохо вывих или перелом поставили бы на многообещающей карьере будущего председателя ООН жирный крест. По моим скромным прикидкам, до места, где кроманьонцы сняли меня с дерева, было километра полтора. А до лагеря Жориков, соответственно, еще плюс-минус один километр. Для здорового человека чепуха полчаса пешком. А для меня отличный повод вспомнить словарный запас нецензурных слов. За два часа ковыляния их потребуется много. Впрочем, учитывая, что за последние сутки я пережил как минимум тринадцать потенциально гибельных ситуаций, все не так уж плохо.
С этой позитивной мыслью я занялся подготовкой. С помощью инструмента для внесения изменений в конструкцию кроссовка (копье) я немного увеличил доступный для ступни объем внутри (разрезал все к чертям собачьим). Попутно пришлось пожертвовать повязкой на руке, кое как обмотав ей припухшую конечность. Порошок из трав от заботливой врачихи больше нужен моей ноге. А руке и подорожника хватит. Как говорили на кратком, но красочном инструктаже по оказанию первой помощи: пока кровь не льется, все в порядке. Из ладони она не лилась, и выходит, что все в соответствии со строгими инструкциями начальства. Оставалась одна проблема найти подходящий костыль или подобие трости. Копья не подходили длинноваты и тонковаты. Но эта проблема решилась сама собой.
Занимаясь своими делами, я продолжал собирать бесценные исторические данные, глазея по сторонам. И увидел, что в лагере разворачивается забавное зрелище. Сначала я подумал, что Альфа столкнулся с той же проблемой, что и я. Зайдя в палатку после завтрака, вожак вышел из нее через пару минут и закричал на всю округу со злобным видом. Передо мной совершался настоящий ритуал приготовления племени к чему-то важному! После слов Альфы в деревне началась жуткая суета. Мужчины, болтавшие друг с другом или занятые обточкой своих копий (если вы понимаете, о чем я), забегали туда-сюда. А через пару минут десяток Омег, Гамм и прочих кроманьонцев, имена которым придумывать мне лень, выстроились у главного костра в полном боевом облачении.
Тут-то я и осознал, что племя собирается на охоту! Она у кроманьонцев была смыслом жизни. Об этом говорят все раскопки древности: от статуэток животных, проткнутых стрелами, до изображений сцен охоты в пещерах. Логично, ведь с тех самых времен, когда два с половиной миллиона лет назад наши далекие предки перешли на мясо, от его добычи зависело выживание человека как вида. А от канувших в лету ветвей развития человека кроманьонцев отличало то, что к охоте они подходили со всей серьезностью, по максимуму используя возможности той штуки, которая иногда отсутствует и у современных людей. Речь о мозге, разумеется. У кроманьонцев его объем и структура не отличались от современного человека, что и привело к разительным отличиям от процесса охоты, который я уже наблюдал у неандертальцев.
Жорики хоть и сооружали метательные орудия, но пользовались ими редко, предпочитая ближний бой. Похвально и по-мужски, но, к сожалению, для них, мир работает хитрее. Кроманьонцы это прекрасно поняли, что десять воинов у костра наглядно демонстрировали. Если Жорики вооружались топориками и короткими копьями, то Альфы, Омеги и Гаммы походили на обвешанных оружием терминаторов. Вожак племени повесил на пояс два легких метательных топора, за спину забросил пару копий и с увлеченностью счастливого ребенка начал собирать и рассовывать куда попало ножички поменьше. Омега взял копье с чуть ли не метровым наконечником, зазубренным так, чтобы бедное животное не могло его достать, а только обломать, причинив себе еще больший вред. Я успел заметить каменное, костяное и реже обсидиановое оружие, прежде чем на сцену вышла настоящая дискотека!
Пока я был занят пожиранием подготовки охотников взглядом, их соплеменники, судя по всему, проводили психологическую подготовку товарищей к бою. Сначала пара детей выскочила из палатки, держа в руках продолговатые кости, которые при стуке друг об друга издавали знакомые каждому, кто любит тако и мексиканскую еду, звуки кастаньет. Затем появилась бабуля, играющая что-то тонкое и очень душевное на чертовой флейте. Опухлость ноги не мешала ей начать подергиваться в такт. А Гамма, отбивающий ритм на барабанах в полной боевой экипировке, довершил мой культурный шок. На какой-то момент я позабыл, что нахожусь на тридцать тысяч лет в прошлом.
К счастью, старушка, подлечившая мою руку, быстро расставила все по местам. Из милой бабули она превратилась в создание, столкнувшись с которым в темном переулке, убежит даже маньяк с парой сотен жертв за спиной. На голове у нее красовался череп оленя, лицо было чем-то раскрашено, а руки до самых локтей обвешаны зубами, клыками и когтями животных, сама мысль о размере которых вызывала мурашки. Под музыкальное сопровождение она прошлась по выстроившимся в ряд охотникам, что-то пробормотав каждому и похлопав по плечу. Ритуал продолжался минут пять, и когда музыка стихла, я всерьез подумал остаться здесь еще на денек, чтобы записать происходящее на диктофон. Но от глупых мыслей меня отвлекли собачки.
Да-да, именно они. Охотники, закончив ритуал, отправились к выходу из деревни. А за ними из ниоткуда вырулил десяток тузиков различной степени заспанности и потрепанности. Какие-то повылезали из-за камней, какие-то пришли со стороны реки. Парочка выбралась из темных уголков пещеры, заставив меня благодарить богов за вчерашний приступ диареи, из-за которого из меня вышло все, что могло выйти, и даже немного больше. Иначе от внезапного рыка бобика за спиной я точно рисковал попасть в очередную неловкую ситуацию. У современной собаки с этими машинами общего было примерно полпроцента. Походили они на уменьшенного волка. И вели себя так же осторожно, неторопливо и как бы намекая, что за мысли о почесывании пузика придется расплатиться рукой в соотношении один к одному. То есть одна мысль одна откушенная рука.