Гущина Лилия Григорьевна - Тайная жизнь слов: тормашки и компания стр 6.

 Рубленая баранина с овощами.

Наш язык взял лишь слово для творческой бедняцкой стряпникрошева из объедков. Бурлаки окрестили кавардаком пшенный суп с мелкой рыбешкой, оренбуржцыжареную картошку с луком и рубленым мясом, тулякикапустную солянку с толчеными сухарями. На Руси всегда были неравнодушны к любым блюдам с многочисленным и подвижным составом ингредиентов и охотно их национализировали: винегрет, оливье, селедка под шубой.

После мешанины кавардака желудок частенько устраивал бучу, которую тоже стали называть кавардаком. А от неразберихи в животе до любого вида хаоса рукой подать.

43. Петь лазаря (клянчить, плакаться на судьбу, притворяться несчастным)

Он сидел под окнами богатого брата и питался крошками с его стола. Потом оба умерли и поменялись местами. Богач теперь страдал в аду, нищий блаженствовал в раю.

На Руси притча превратилась в жалобную песню, которую распевали, выпрашивая милостыню, профессиональные побирушки. Ко всем прочим несчастьям ветхозаветный Лазарь был болен проказой, и сначала в средневековье приюты для прокаженных стали называть «лазареты», а потомвоенные госпитали.

Есть еще один фразеологизм, в котором упоминается это имя. «Сделать что-то наобум лазаря», то есть наугад, на авось, не думая. Тут совсем просто. «Лазарь» с древнееврейского«бог помог», и «наобум лазаря» по сутисовершить какой-то рискованный поступок, надеясь только на божью помощь.

44. Ползти по-пластунски (на локтях, не отрывая тело от земли)

Их задачасутками неподвижно лежать в засадах, сканировать из потайных мест окрестности, пробираться во вражеский тыл. И все это проделывать по-змеиному, не отрывая тела от земли.

Такое не каждому по силам, особенно, когда под тобой не травушка-муравушка, а холодная вода, раскаленные камни, мерзлая почва, болотная жижа, над тобойгнус, палящее солнце и прочие дары природы. Но абы кого в пластуны не брали, сюда попадали матерые вояки, обладающие дьявольским терпением, сноровкой, выносливостью, отменным здоровьем и умением сливаться с ландшафтом.

Пластунские дивизии участвовали во всех крупных войнах последних трех столетий, в том числе в Великой Отечественной. Фашисты называли их «Сталинские головорезы». Видимо, было за что.

45. Драконовские законы (очень суровые)

В Афинах в VII веке до нашей эры он собрал и записал все тамошние законы. Самым частым наказанием в них была смертная казнь. Подобрал ли колосок на чужом поле, посмеялся ли над многочисленными богами, увел ли у соседа осладобро пожаловать на плаху. Звучит немилосердно. Но до Дракона афинские граждане творили расправу над обидчиками кому как захочется, самозабвенно предавались кровной мести и их самосуд вряд ли отличался гуманностью. Дракон же усмирил родоплеменную стихию и создал первый в истории черновой вариант правового государства.

Между прочим, народ его уважал настолько, что, когда однажды Дракон появился в театре, с восторженными криками закидал его плащами. Под которыми законодатель и задохнулся.

46. Сделать что-то с бухты-барахты (без подготовки)

Но есть версия и про коктебельскую бухту, неубедительная, зато занятная: однажды поэт Максимилиан Волошин, катаясь с друзьями на лодках по морю, заметил уютную бухточку и предложил дать ей имя того, кто причалит к ее берегу первым. Регата закончилась перевернутой лодкой. Все спаслись, но воды нахлебались. А бухту единогласно окрестили Барахтой.

На анекдот похожа и версия про матроса, который задремал на бухтеканате, уложенном в форме цилиндра, свалился с него в воду и после при виде того матроса товарищи выкрикивали: «С бухтыбарахты!». Поэтому приходится верить словарям и лингвистам с их суховатыми, но более правдоподобными толкованиями.

47. Вторая часть марлезонского балета (затянутое во времени событие с неожиданными поворотами и привкусом сюра)

Король был страстный любитель пострелять и откушать этих певчих птах. Но в 16 актах балета, исполненного в 1635 году придворными и самим монархом, не убивали птиц, а пели и танцевали про любовь.

Для нас же Людовик XIIIэто правитель времен ДАртаньяна, сыгранный Олегом Табаковым в культовой ленте 1980-х. Именно там на балу распорядитель торжественно произносит фразу: «Вторая часть марлезонского балета», после чего его сбивает с ног гасконец Боярский, спешащий вручить королеве роковые подвески. Миллионы телезрителей фразу запомнили, подхватили и увековечили.

48. Испокон веку (с давних времен)

Когда-то слово и предлог писались раздельно «из покона века»  «по обычаю века». Между прочим, и в «пошлину», по-нынешнемуналог, предки вкладывали тот же смысл: «старинный обычай». То есть ни само слово не имело никакого отношения к пополнению государственной казны за счет граждан, ни образованное от него прилагательное «пошлый» (исконный, традиционный)  к чему-то заурядному, вульгарному, безвкусно-грубому. Прилагательное сослали на скотный двор при Петре I, когда презрение к прежней патриархальной Руси приветствовалось и насаждалось.

49. Без сучка и без задоринки (гладко, без помех)

От «задор»  «задранное место», а «задор» от «задирать»  рвать, загибать вверх. Задор и задирародные братья, но с разными характерами, можно сказать, прямо противоположными. Первыйвесельчак и заводила. Второйгрубиян и забияка. Такое часто случается и у слов, и у людей. Но в приличном обществе морщились от обоих слов аж до середины XIX века.

50. Низкий пошиб (о чем-либо плохом, невысокого качества)

С ударением на первом слоге. На все храмы и красные углы православной Руси ни андреев рублевых, ни дорогих красок и позолот не хватало. В избах черного люда, в невзрачных церквушках висели дешевые поделки изографов-шабашников. Они целыми артелями кочевали по городам и весям и за щи да кашу малевали, что попросят, чем придется и как получится. Такие иконы назывались «краснушки», «чернушки», «малеванные» и «лубочные». За кисть охотно брались ямщики, гончары, плотники, маляры. И, естественно, никакого высокого пошибасоблюдения строжайших норм и правил иконописиот них ждать не приходилось.

Передышка. Падчерица русского алфавита

29 ноября 1783 года княгиня Е. Р. Дашкова обогатила русский алфавит. Она придумала букву «Ё». Наша письменность обходилась без неё почти тысячелетие, потому что самого звука в языке не водилось. Даже, видимо, в ненормативной речи, которую без этой весёлой фонемы и представить-то трудно. А когда звук наконец возник, то был такого подлого происхождения, что в приличное общество и под церковные своды российской словесности его и близко не допускали. И даже обряженный Екатериной Романовной в форменное платье литеры, представленный лично ею, президентом Российской академии словесности, коллегамДержавину, Фонвизину и другим уважаемым учёным и литераторам, и единогласно ими принятый как полноправный член русского алфавита, простонародный звук ещё два столетия подряд обретался в нём на правах бедного родственника. «Ё» то поражали в гражданских правах, то снова восстанавливали.