Всего за 199 руб. Купить полную версию
Дипломаты и министры ещё ломали копья своего красноречия и изводили галлоны чернил в кулуарах конгресса, а в Османской империи уже пришли в движение скрытые силы. Войска спешно перебрасывались на запад, в Сирию и Палестинубудто не нависали над Босфором и с отрогов Кавказского хребта штыки победоносных русских гренадёров. Османские агенты пробирались караванными тропами в Йемен и Судан, сопровождая вереницы верблюдов, гружённых винтовками и золотом. Зашелестели в коридорах Каирского дворца хедива купюры, зазвякали наполеондоры и соверенычиновникам и царедворцам делались заманчивые предложения, а тех, кто упирался, вылавливали по ночам из сточных канав египетской столицы. Вождям йеменских племён, нищим арабским шейхам и последователям аль-Махди обещали любую помощь, оружие, опытных инструкторовлишь бы они решились повернуть оружие против инглези, высокомерных белокожих гяуров, чересчур вольготно устроившихся в землях, над которыми простёрлась длань Пророка, да благословит его Аллах, всемилостивый и всемогущий
Над британскими оплотами на Ближнем ВостокеАденом, Порт-Саидом, над всем Египтом, стали сгущаться тучи.
Османская империя, порт Измит
сентября 1878 г.
Стоящий на носу шлюпки матрос ткнулся отпорным крюком в борт. Пять с половиной дюймов броневого пояса отозвались глухим стуком. Вверху, на палубе, мелькнул фонарь в руках вахтенного, раздался окрик на английском. Ленивый такой окрик, машинально отметил лейтенант Остелецкий, через силу, с позёвыванием Похоже, матросу, дежурящему у трапа, смертельно надоела собачья вахта и он мечтает только об одном: как бы поскорее улечься на расстеленные по палубе чехлы и захрапеть, подставив щёку ласковому предутреннему бризу. Спать в душных, полных крыс и здоровенных турецких тараканов батарейных палубахспасибо, дураков нет. На борту посудины её величества «Эджинкот» всё пропитано ленью, сном, равнодушием.
Будто это вовсе не британский броненосец Впрочем, неудивительнопосле полугодовой бессмысленной стоянки в этой турецкой дыре
Что ж, вот он и внесёт в жизнь лайми некоторое оживление. Другой вопрособрадуются ли они этому?
Венечка бодро отозвался по-английски, старательно имитируя турецкий акцент:
Офицер охраны порта желает видеть вахтенного начальника.
Матрос буркнул что-то неразборчивое и убежал, дробно стуча пятками.
Пошли! беззвучно скомандовал лейтенант и первым стал подниматься по трапуудобному парадному трапу, который не убирали, похоже, уже несколько месяцев. А зачем? Почти все офицеры броненосца, как и две трети команды, на берегу, предаются пороку в виде кальяна, гашиша и восточных танцовщиц. Кому повезётдобудут из-под полы владельца заведения бутыль вонючего друзика или греческой водки узо. Спиртное в Измите сейчас в огромном дефиците, за дрянной виноградный самогон приходится переплачивать втрое, а то и вчетверо
Матросы, возглавляемые боцманом (все, как и сам Венечка, одетые в турецкую форму), рассыпались по палубе, беря под охрану ружейные пирамиды, веера абордажных палашей, развешанных на фальшбортах и стенках надстроек, орудия и ведущие в нижние палубы трапы. Вахтенные матросы лениво наблюдают за действиями гостей, и только мичман (и не спится же сопляку!) начинает подавать признаки беспокойства.
Что это значит, господин офицер?
Голос у вахтенного начальника высокий, насквозь пропитанный знаменитым британским высокомерием. Сам онвысокий, с вытянутой лошадиной физиономией, украшенной россыпями веснушек. Надо же, и южное солнце их не берёт Да, для такого что турецкий офицер, что какой-нибудь сиамскийвсе аборигены и совершеннейшие дикари.
Я лейтенант флота Российской империи, отчеканил Остелецкий, с удовольствием наблюдая, как вытягивается веснушчатая физиономия британца. С этой минуты ваш корабль переходит под моё командование. Должен предупредить, что моим людям дан приказ стрелять при первых же признаках сопротивления. Кроме того, с баркаса, стоящего возле вашего борта, под броненосец подведены две мощные миныи можете не сомневаться, что приставленные к ним люди без колебаний выполнят свой долг.
Англичанин открывал и закрывал рот, словно рыба, извлечённая из родной стихии. Венечка сделал многозначительную паузу, давая собеседнику возможность оценить сообщение, и продолжил:
Так что в ваших интересах, господин офицер, удерживать нижних чинов от опрометчивых действий.
Снизу послышались ещё два толчка, донеслась гортанная турецкая речь. На палубу по трапу хлынули редифыоборванные, воняющие потом, табаком и прогорклым оливковым маслом.
Изволите видеть, наши новые союзники помогают взять судно под контроль, объяснил лейтенант. Давайте не будем терять времени, и проводите-ка меня к командующему эскадрой адмиралу Хорнби. Ведь он, кажется, на борту?
Англичанин наконец справился с замешательством.
Прошу вас подождать несколько минут, господин офицер. Мне надо доложить адмиралу
Не трудитесь, обаятельно улыбнулся Венечка. Вот мы сейчас вместе и доложим.
И, бесцеремонно отстранив собеседника, решительно зашагал на шканцы. Продравшие глаза вахтенные наконец-то сообразили, что происходит нечто странное, и провожали Остелецкого оцепеневшими взглядами. Другие испуганно косились на усатых редифов, многозначительно поигрывающих длинными винтовками с примкнутыми штыками. А те, кому довелось в своё время встретиться с российскими моряками или побывать в русских портах, угрюмо смотрели на матросов с карабинами и револьверами, чьи лица и характерные речевые обороты мало напоминали подданных повелителя правоверных.
коварство русских общеизвестно
Вахтенный офицер сказал, что вы подвели под «Эджинкот» мину, угрюмо буркнул Хорнби. Это правда?
Даже две, с готовностью подтвердил Венечка Остелецкий. Он чувствовал себя слегка неуверенноне каждый день вот так запросто беседуешь с адмиралом на кормовом балконе его флагмана. Который ты к тому же только что захватил и угрожаешь поднять на воздух.
В каждой мине полтора пуда французского пироксилина. Запалы гальванические. Катер отошёл на несколько саженей от борта, и, когда минный кондуктор замкнёт цепь, взрывом его не заденет.
А как же вы? адмирал испытующе глянул на наглого юнца. Не боитесь потонуть вместе с нами?
Лейтенант усмехнулся. Ему отчаянно хотелось выдать в ответ что-нибудь многозначительное, пафосное, чтобы можно было потом вставлять в исторические романы. Носдержался.
Боюсь, разумеется, я ведь тоже живой человек. Но сейчас речь не обо мне, а о вас и ваших подчинённых. Думайте скорее, ваше превосходительство.
Хорнби, набычась, смотрел на близкий, не дальше полутора кабельтовых, берег. Небо над минаретами Измита, над крышами портовых мастерских и зубчатыми стенами береговых батарей медленно серело.
точно йоркширский племенной бугай! хихикнув, подсказал внутренний голос. Таких любят изображать во «Всемирной иллюстрации», в материалах с сельскохозяйственных выставок. Вон как зенки кровью налилиськак бы удар не хватил
Ваше превосходительство, извольте принять решение, осторожно напомнил Венечка. Люди на палубе напряжены до последней крайности. Не приведи Господь, кто-нибудь схватится за саблю, выпалитне поручусь, что у минёра на катере не сдадут нервы. Согласитесь, не хотелось бы погибнуть так глупо. Отдайте приказ прекратить сопротивление, и множество людей останется в живых.
Хорнби гневно выпрямился. «Да как он смеет, сопляк»
Я не сдам свой флагман русским!
И не надо, согласился Остелецкий. Вы сдадите его Османской империи. Тем более что это будет до некоторой степени восстановлением справедливости. Ваше адмиралтейство, помнится, перед самой войной присвоило построенный для Турции броненосец? Как он назывался, «Сьюперб»? А ведь турки исправно за него заплатили. Как и бразильянцы, которых вы ограбили с той же непосредственностью.
Этого требовали интересы Британской империи начал было Хорнби и осёкся, поймав насмешливый взгляд русского.
На палубе стоящего неподалёку «Султана» часто застучали винтовки. Адмирал привычно пошарил в поисках бинокляне нашёл. Но и без бинокля он ясно видел, как посыпались в воду с кормового свеса фигуры в белых матросских робах.