Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вот и приходится торчать в опостылевшем Измите. Команды броненосцев сатанеют без дела, кормёжка оставляет желать лучшего, что ни деньадмиралу доносят о стычках матросов с солдатами местного гарнизона, и стычки эти день ото дня становятся всё свирепее. Вот пожалуйстасегодня уже два трупа! Это, конечно, турки, но всё равно неприятно
И в довершение прочих бедсудовые запасы джина подходят к концу! Пополнить их здесь, в Измите, не представляется возможным: туркиправоверные мусульмане и не употребляют не то что джин, но даже пиво. Снабжение по морю прервано повстанцами-корсарами, разбивающими любую турецкую посудину, а затребованный из Александрии груз спиртного безнадёжно затерялся на просторах Османской империи
Адмирал присел к столу и развернул газету, и настроение его, и без того мерзкое, провалилось ниже трюмного льяла. На первой же страницестатья о мятеже суданских фанатиков. Как там называют их предводителяаль-Махди? Вот уж действительно дикий народ Однако эти дикари легко расправились с посланными против них отрядами египетского хедива, и пришлось двинуть из Каира вверх по Нилу британский экспедиционный корпус.
Адмирал поискал датутелеграмма из Каира пришла неделю назад. Что ж, нет сомнений, что бравые томми с лёгкостью расправятся с возомнившими о себе дикарями, вооружёнными копьями и древними кремнёвыми карамультуками. Махди там или не Махдитуземцы должны запомнить карающую мощь Британии!
Балканы, Османская империя
Мартавгуст 1878 г.
Мирные переговоры начались почти сразу после того, как эскадра адмирала Хорнби убралась прочь из Босфора. Сначала было заключено перемирие, и только после завершения весенней кампании на Балтике договаривающиеся стороны уселись за стол переговоров всерьёз. С инициативой проведения мирного конгресса выступил от имени кайзера канцлер Германии Отто фон Бисмарк; он же предложил в качестве места для встречи сонный нейтральный Триест. Австро-венгерский кабинет, настороженный тектоническими переменами, происходящими на Балканах, не возражал; императора Франца- Иосифа представлял на конгрессе министр иностранных дел граф Андраши. Франция ограничилась присылкой не самого крупного чиновника с набережной Кэ дОрсе; представителей же Великобритании на конгрессе не было вовсе. Россию представлял канцлер светлейший князь Горчаков, а вот о том, что касается турецкой делегации, следует поговорить отдельно
За несколько дней до объявленной даты начала конгресса Европу взбудоражила новость: султан Османской империи и девяносто девятый халиф Абдул-Гамид II безвременно покинул подлунный мир, не выдержав тяжкого груза свалившихся на него несчастий. Во всяком случае, так было сказано в официальном заявлении Бурсы (туда после взятия русскими Константинополя перебралось турецкое правительство).
Газетчики всего мира немедленно предположили самоубийство султана, сломленного позором военного поражения; кое-кто говорил и о загадочном недуге, сведшем его в могилу за считаные дни. Действительность, как водится, оказалась куда проще и очевиднее: Абдул-Гамид, и сам пришедший к власти в результате дворцового переворота в 1876 году вместо низложенного заговорщиками брата Мехмеда Мурада, разделил участь предшественника. Только вот в крепость (или, как говорили злые языки, в дом скорби) его никто заточать не сталсултана прирезали на пороге собственной спальни.
А, собственно, чего вы хотели? Да, в первые дни своего восшествия на престол Абдул-Гамид снискал всеобщую любовь и популярность. Он посещал казармы, не гнушался офицерскими застольями, был доступен и прост в обхождении. Но катастрофическое расстройство финансов, позорно проигранная война, утрата основного союзника (Британии, получившей подряд две чувствительные оплеухи, сейчас не до Блистательной Порты) и, главноепотеря Стамбула, этой жемчужины империи, пятьсот лет утверждавшей османское господство в Европе и Азии, кто же спустит правителю подобное фиаско?
Вдохновитель заговора, опальный генерал Мехмед Али-паша (султан не простил ему неудачи в обороне столицы и выгнал в отставку), вернул из заточения брата Абдул-Гамида и занял при нём должность великого визиряединственного, непререкаемого советника по любым вопросам. Подверженный нервным припадкам, неумеренно пристрастившийся к спиртному (что совсем уж не подобает правителю правоверных мусульман) Мурад стал податливой глиной в руках опытного политика и прожжённого интригана. Но ведь одних интриг мало, и Мехмед Али-паша отлично понимал, что от окончательного краха Блистательную Порту может удержать только военный успех. Любой, неважно какой, но срочно! И несказанно удивился, когда встретил в этом понимание и сегодняшнего врага, и старых друзей из БерлинаМехмед Али-паша, при рождении носивший имя Карл Детрoа́, был выходцем из Пруссии, из семьи гугенотов. В двенадцать лет он поступил юнгой на торговый корабль, перебрался в Стамбул, где принял ислам и поступил в военное училище. Именно этот человек возглавил турецкую делегацию в Триестеи нет ничего удивительного в том, что он внимательнейшим образом прислушивался к советам посланцев германского кайзера. Которые, как понимали все участники конгресса, заранее договорились с Россией и дули теперь в одну дудку
Так стоит ли удивляться тому, что требования Санкт-Петербурга принимались в Триесте хоть и после некоторых проволочек, но именно в той редакции, на которой настаивал глава русской делегации канцлер Горчаков?
Итак. Царство Болгария признаётся участниками конгресса состоявшимся фактом. Албанский пашалык становится автономной заморской провинцией Османской империи. Княжество Черногория получает независимость, Османская Македония и часть Восточной Румелии отходят к Болгарскому царству. Прочие же европейские владения Османской империи, включая прочие области Восточной Румелии, илы Кыркларели, Эрдине, Текирдаг, а также европейскую часть Стамбульского ила, планировалось включить в состав Южной Славии, свежеиспечённого государственного образования, фактически жепротектората Российской империи. В наместники Южной Славии (Юго-Славии, как окрестили её газетчики) прочили великого князя Константина Николаевича, не сумевшего шестнадцать лет назад занять греческий трон и вознамерившегося представлять династию Романовых в древнем Царьграде.
Переговоры были ещё далеки от завершения, а множество мусульман, подданных султана, уже снимались с обжитых мест на Балканах и перебирались в Малую Азию. Русские военные власти им не препятствовали и даже оказывали содействие; навстречу же полноводным потоком двигались армяне, смирненские и анатолийские греки и прочие подданные султана, исповедовавшие христианство и решившие, что им будет уютнее под сенью двуглавого византийского орла.
Из Одессы, Крыма, Новороссийска ежедневно отправлялись транспорты с поселенцами. В кубанских и донских станицах выкликали охотников в новое казачье войско, балканское. Желающих было столько, что казачьи старшины были недовольны: «Что ж вы, ироды, казачков невесть куда гоните, а кто хлеб сеять будет?» Вслед за казаками снялись с насиженных мест переселенцы из великоросских губернийучреждённое великим князем Константином благотворительное общество снабжало их деньгами на переезд и первое обзаведение. В газетах замелькали сообщения о проекте железной дороги КишинёвБухарестКонстантинополь, и свежеиспечённый господарь Кароль Гогенцоллерн, командовавший румынскими войсками при Плевне, только что в рот не заглядывал русскому посланнику, пространно рассуждавшему о необходимости связать столицы Российской империи, Румынии и Юго-Славии рельсовой магистралью. Тем более что правительство кайзера Вильгельма Первого готово было выделить под это начинание солидный кредит.
Так что время работало на русских, и любому наблюдателю было очевидно, что Триестский конгресс ещё не успеет завершиться, а Россия твёрдо встанет на Балканахи отнюдь не только сапогами своих гренадеров и стрелков. Победителям всегда проще настоять на своём, особенно если никто со стороны не лезет с непрошеными наставлениями и поучениями.
Но вернёмся к маленькой победоносной войне, так нужной Мехмеду Али-паше для укрепления своего положения в политическом раскладе Османской империи. Пока газеты упражнялись в остроумии, помещая карикатуры на русского медведя, сломавшего хребет султану и готового подмять под себя все Балканы, в тени большой политики развивались процессы, непонятные широкой публике. А уж когда бомба террориста разорвала в клочья Александра Второгопроцессы понеслись вскачь. Новый государь слышать не желал о мире с Англией, намереваясь сполна расплатиться за мученическую смерть отца.