А может, наоборот, обидится, почему не подождали его, вместе бы смастерили
Солнце пригревало все жарче. Капитан сбросил куртку, присел на доски. Удивительное дело: с утра работаети хоть бы устал капельку!
«Должно быть, я очень здоровый, с удовольствием подумал он. Только на сколько моего здоровья хватит?»
Он задумался. Как и обычно, мысли его обратились к Васе. Что будет с Васей, если он, капитан, свалится с ног, заболеет?
Но лучше о плохом не думать. И потом, он не мог представить себя больным, даже старым. Не верилось, что он, капитан Алексич, вдруг состарится, чего доброго, еще выйдет на пенсию. Нет, это как-то не укладывалось в его голове.
А вот Вася часто представлялся ему взрослым. Большим, умелым, всезнающим. Это ничего, что в школе он учится неважно. Пройдет с годами. Ломкий возраст, как говорит Петрович. Он будет инженером, или врачом, или ученым. А может быть, капитаном дальнего плавания? Да, капитаном большого океанского лайнера.
На мгновение он закрыл глаза, представил себе пароход, этакую гигантскую белоснежную махину, которая летит по воде на подводных крыльях с быстротой, не уступающей «ТУ-104». А на капитанском мостике, освещенный солнцем, стоит его сын, Вася, в ослепительно белом кителе
Подбежал Тимка, лизнул замечтавшегося капитана в нос.
Капитан вздрогнул.
Ах, чтоб тебя!
Кто-то подошел к калитке, остановился. Капитан обернулсявысокий, сутулый человек в клеенчатом плаще смотрел на него.
Здесь живет Алексич? спросил человек.
Здесь, ответил капитан.
Человек открыл калитку.
Вы что, сам Алексич? спросил он, подойдя к капитану.
Сам, сказал капитан.
Незнакомец расстегнул плащ, вынул пачку «Беломора» из кармана.
Моя фамилия Костомаров, сказал он, сложив ладони коробочкой и закуривая. Федор Костомаров.
Как? спросил капитан и вдруг понял. Разом, в одну минуту.
Федор, повторил он. Федор Костомаров.
В этот миг из-за калитки выскочил Тимка, с лаем набросился на незнакомого человека.
Тимка! прикрикнул капитан.
Ничего, усмехнулся Федор. Я не боюсь собак.
Он не был похож на Васю, ничего общего: Вася синеглазый, с круглым подбородком, с толстыми губами, типичное славянское лицо.
А Федорсмуглый, с тонким, удлиненного овала лицом, черными продолговатыми глазами. Но когда он усмехнулся, слегка приоткрыл рот, когда брови его дрогнули и сощурились глаза, он сразу стал похож на Васюта же улыбка, та же манера щурить глаза.
Идемте в дом, предложил капитан.
Посидим лучше здесь, сказал Федор. Здесь стружками пахнет. Хорошо.
Он присел на доски, а капитан стоял и смотрел на него, на его худую шею, на впалые щеки, на полузакрытые, немного печальные глаза; стоял и молчал, ждал, что скажет Федор. Ни разу он не вспомнил о нем, и Вася тоже никогда не говорил о брате, а он жил где-то и помнил, что у него есть брат
И вот теперь капитан ждал, что-то он скажет?..
Я был в Огурчиках, и там мне все рассказали, начал Федор, обхватив колени рукой.
Вот как, неопределенно заметил капитан.
Да, все, повторил Федор. Спасибо вам за брата.
Он произнес эти слова очень просто, как бы мимоходом, и вдруг, раскрыв глаза, посмотрел в упор в лицо капитана.
Капитан спокойно выдержал его взгляд. Это был непонятный для него взгляд, злой не злой, может быть, скорее насмешливый, словно зачеркивающий слова «Спасибо за брата».
Или это просто казалось так?..
Ты что, за ним приехал? напрямик спросил капитан.
Он признавал только один разговор, по-мужски открытый, глаза в глаза, без уверток и лишних намеков. И как ни боялся он прямого ответа, но ждал его.
Федор ответил невозмутимо и твердо:
Да, за ним.
Так сказал капитан и сел рядом с Федором. Дай закурить.
Федор тряхнул перед ним пачкой.
Они закурили, машинально следя за синим, медленно тающим дымком.
Это что же такое будет? спросил Федор, кивнув на недостроенную будку.
Конура собачья.
Конура? Федор отбросил от себя окурок. Ну и ну! Так сразу и не угадаешь!
Он встал, взял топор в руки.
Отойдите-ка немного
У него были умелые, что называется, золотые руки. Это капитан увидел сразу. Топор словно бы ожил в его ладонях, а доски, казалось, пели. Он работал с красивым, отчаянным азартом, но капитан понимал, что Федор просто старается сколько возможно оттянуть начавшийся разговор.
Внезапно Федор закашлялся, выронил топор, согнулся, как бы под невидимой тяжестью. Все его худое гибкое тело содрогалось от кашля, впалые щеки порозовели, на глазах выступили слезы.
Пойдем-ка в дом, отдохнешь, полежишь, чаю выпьешь, сказал капитан, сочувственно глядя на него.
Погоди, задыхаясь, ответил Федор, присел на доски, сердито вынул пачку, закурил снова.
Простыл? спросил капитан.
Нет, ответил Федор и с жадностью затянулся. Это у меня давно.
Помолчал, прищурив глаза.
Третий год болею. Не отстает от меня хвороба проклятая.
Лечиться надо, заметил капитан.
Федор махнул рукой:
Лечился уж, все без толку.
Ты женатый? спросил капитан.
Был женатый, коротко ответил Федор.
Понятно, сказал капитан.
«Еще молодой, а больной, подумал он. Может, потому и с женой разошелся»
Федор повернул к нему голову.
Жена ушла от меня, сказал он, словно прочитал мысли капитана. Мы с ней вместе на одном сейнере плавали, она у нас буфетчицей была.
Вот как, сказал капитан.
А теперь я один остался.
Ты еще молодой, сказал капитан. С какого года?
С тридцать третьего. Не такой уж молодой. Вон, седина пробилась, глядите
Он снял фуражку, наклонил голову. Макушка была совсем как у Васикруглая, с хохолком, только волосы не светлые, а темные и в самом деле кое-где перевитые сединой
Капитану вдруг стало жаль его. До того жаль, что он и слова не мог вымолвить, смотрел на его впалые щеки, на темные глаза, на бледные руки с тонкими, нервными пальцами.
Скоро Вася придет? спросил Федор.
Скоро. У него нынче пять уроков.
Помню, когда я уезжал, он совсем маленьким был, сказал Федор. Тогда еще отец жив был, пошел меня провожать и Ваську с собой взял. Смешной был парнишка, толстый, как налитой
Теперь он вовсе не толстый, сказал капитан.
Федор кивнул:
У нас в роду никого толстых нет. И дед был худой, и отец
Он медленно провел ладонью по лбу.
У вас весна, а у нас еще холодно, снег вот по сих пор
Понятно, невпопад сказал капитан.
Он говорил еще какие-то слова, улыбался, смотрел на Федора, но одна и та же мысль колола его, не давала покоя, терзала и грызла, не оставляя: «Он приехал за Васей. Он заберет его»
Федор молча курил.
Вася у меня живет уже почти два года, зачем-то сказал капитан.
Федор равнодушно пожал плечами:
Я знаю. Сощурил глаза так, что они превратились в две узкие щелки. Мне комнату недавно дали. Сперва на берег списали, потом дали. Бери, дескать, только не рыпайся, в голосе Федора звучала откровенная злоба. Ну, я взял. Раз дают, почему не взять? Четырнадцать метров, с балконом.
С балконом бессмысленно и печально повторил капитан.
Он обернулся, заслышав Васины шаги. Вася подбежал к нему, с размаху бросил портфельчик с книгами и тетрадями на доски.
Дядя Данилыч, есть хочуумираю!
И остановился как вкопанный, глядя на незнакомца.
Это твой старший брат, Федор, сказал капитан.
Вася подошел ближе, откровенно разглядывая брата, потом протянул руку.
Здравствуй, сказал Федор, встал, не обратив Внимания на Васину руку, обнял его, прижал к себе. Здорово, братишка!
Из-за плеча Федора Вася бросил взгляд на капитанаудивленный, словно бы даже испуганный.
Забыл меня совсем? спросил Федор, отстранив от себя Васю и вглядываясь в его лицо. Или не помнил никогда? Признавайся!
Да нет, почему же, неопределенно сказал Вася.
А ты уже большой, заметил Федор, покашливая. Я бы тебя сразу и не признал.