А, Гришенька, здравствуй! Молодец, что позвонил. Что ж ты к нам на дачу не приезжаешь? Разве тебя Жека не приглашал? Ну, хотя бы на субботу-воскресенье, мы все будем рады
Я слушал, выжидая паузы, чтобы вставить хоть словечко, а рука моя продолжала гладить Тонину косу, рыжевато блестевшую в полутьме, и, поднимаясь выше, коснулась ее шеи, прохладной и нежной на ощупь, и очень горячей щеки.
Я знаю, ты с братиком младшим сидишь, говорила старушка. Вот с братиком вместе и приезжайте. У нас здесь раздолье. Клубника, правда, почти вся сошла, но кое-что на грядках найдется. Договорились? Приезжайте без всякого звонка. Адрес знаешь?
Я не успел ответить ни «да», ни «нет», потому что в это время трубку перехватил Женька.
Маркиз, привет! завопил он. Слушай, чего ты жмешься? Завтра же приезжай! Я тут со скуки археологией занялся, раскопки делаю, прямо на участке. Камею нашел византийской эпохи, тринадцатый век, представляешь?
Я представлял себе эту камею: наверняка дешевенькая брошка пятидесятых годов нашего века, которую кто-нибудь за ненадобностью швырнул через забор. Любопытно, что подумал бы Женька, если бы этот автомат работал, как видеотелефон Я отнял руку от Тониного лица, она вопросительно взглянула на меня, я показал ей глазами на свободное место рядом с собой: придвигайся и слушай. Разумеется, она придвинулась, и мы стали слушать Женькину болтовню вместе, по логике ситуации все теснее прижимаясь друг к другу.
Слушай, а что это у тебя с голосом? спросил Женька, когда я что-то ответил на его вопрос.
Не мог же я ему объяснить, что Тонины волосы щекочут мне щеку. Но Женька и не нуждался в моих объяснениях.
А я тут джиу-джитсу решил подзаняться! возбужденно продолжал он, забыв уже, о чем сам же спросил. Тренер есть, кандидат в мастера, инструктор по плаванию, ух, у него приемчики, жаль, по телефону нельзя показать
Не удержавшись, Тоня фыркнула, и Женька удивленно умолк. Я укоризненно посмотрел на нее: все-таки то, что мы слушаем вместе, не совсем порядочно по отношению к Женьке. Но и Тонино любопытство было мне понятно: она не просто стояла, прижавшись ко мне, она еще и слушала, ей, может быть, первый раз в жизни представилась возможность послушать, о чем между собой говорят пацаны.
Кто это у тебя там? подозрительно спросил после паузы Женька.
Максим, конечно, ответил я, и Тоня снова фыркнула и, виновато взглянув на меня, зажала ладошкой рот.
А, Максим раздумчиво проговорил Женька и снова принялся распространяться об этом неинтересном для меня инструкторе по плаванию, который в свободное от плавания время обучает наивных людей японской борьбе.
В считанные минуты я узнал, что этого халтурщика зовут Игоряша, что он «законный мужик», что Женька может кинуть теперь любого, включая Тольца, не говоря уже обо мне, жаль только, отпуск у Игоряши кончился, но в Москве его Женька непременно найдет, правда, живет Игоряша далековато, где-то на Юго-Западе, а дачу он снимал у профессора МГУ Еремеева, сам Еремеев умер, вдова эту дачу продает, и если Игорь соберется с деньгами, он эту дачу купит, и уж тогда у Женьки будет свой тренер на каждое лето Дождавшись момента, когда Женька остановился перевести дух, я равнодушно сказал, что все это интересно, но мне сейчас нужно поговорить с Маргаритой.
Должно быть, я произнес это имя как-то не так, потому что Тоня внимательно посмотрела на меня, а Женька от удивления долго сопел в трубку, потом недовольно спросил:
Зачем это она тебе понадобилась? Влюбился, что ли, жить не можешь? Ты не оригинален, друг мой.
Я покосился на Тонюона медленно отодвинуласьи коротко сказал, что у меня к Маргарите дело.
Ладно, даю, сказал Женька. Ты меня удивляешь. Ранний интерес к женщинамэто, знаешь ли
Минутное молчание, сосредоточенная возня у телефонаи голос Маргариты, мелодичный и взрослый, как будто специально созданный для звукозаписи:
Я слушаю. Добрый вечер, Кузнецов Гриша.
Одной интонацией Маргарита дала мне понять, что ей неясно, зачем она мне понадобилась.
Послушай, Маргарита, без всякой подготовки сказал я, ответь на один вопрос. Есть у вас такой знакомый или родственник?..
И я довольно точно (во всяком случае, подробно) описал приезжего из Вологды, умолчав только о том, что про себя назвал его Кривоносым: а вдруг это и в самом деле близкий родич или старинный друг дома, мало ли что.
Маргарита выслушала меня очень внимательно, не перебивая, по ее дыханию чувствовалось, что мой рассказ ее заинтересовал, потом, понизив голос, сказала:
Подожди минуту, я перенесу телефон на веранду И громко, сердито:А то тут есть некоторые любители подслушивать!
Я и не знал, что телефон можно переносить с места на место: для меня телефон был аппаратом, намертво привинченным к стене. Я живо представил себе ярко освещенную веранду огромной дачи, темный сад, где смутно светлеют флоксы, и Маргариту, которая садится в шезлонг (или в лонгшез) и принимает «киношную» позу. Это была другая, далекая от меня жизнь, и я твердо сказал себе, что на дачу к Ивашкевичам ни за что не поеду. Да еще с Максимом: явились два братца клубнику есть Перебьемся мы без этой клубники.
Мое молчание обеспокоило Тоню, она бросила на меня быстрый взгляд и хотела выйти из кабины, тихо прошептав: «Очень тут жарко», но я решительно взял ее за плечо, притянул к себе (она подалась мягко и послушно) и наклонился так, чтобы ей было слышнее.
Ну? раздался вдруг между нами голос Маргариты, и мы с Тоней замерли, раскрытые Тонины губы почти касались моей щеки. Кстати, откуда ты звонишь?
Из автомата, конечно, ответил я. Голос у меня стал немного хриплый, и я откашлялся. А что, собственно, «ну»? У меня все. Один вопрос: есть такой человек или нет?
Ну есть, ответила Маргарита. И все-таки
Вопросов больше не имею, перебил ее я. Раз естьзначит, все в порядке. Извини за беспокойство. Женьке привет.
Нет, подожди! поспешно сказала Маргарита. Да подожди же, не бросай трубку! Нервный какой!
Жду, проговорил я и покосился на Тоню.
Рука моя, которой я прижимал к уху трубку, мешала мне видеть ее лицо, но я чувствовал, что она хочет мне что-то сказать, и, протянув свободную руку, прижал ладонь к ее губам.
Кто это там рядом с тобой? спросила Маргарита.
Никого, ответил я, опасаясь, что при слове «Максимка» Тоня снова засмеется.
А где ты нас видел? шепотом спросила Маргарита, и Тоня перестала слушать, отступила на свое место и оттуда многозначительно взглянула на меня.
Не вас, а только его, сказал я. Ну ладно, мне пора.
Нет, не ладно. В голосе Маргариты прозвучало повелительное: «Обождешь, телефонные разговоры я кончаю сама, когда мне хочется».
Я вспомнил, как Маргарита здесь, в московской квартире, не стесняясь ничьего присутствия, вела длинные, часа по полтора, телефонные беседы, то на столик садясь, то на пол, и из ее реплик ничего нельзя было понять: «Да? Ну и что? Ты так считаешь? А мне-то что? Ах, даже так» И обрывала разговоры всегда неожиданно: «Ну, и дурак. Спать пошла».
Нет, не ладно! сказала Маргарита. А что ты, собственно, хотел узнать? Очень, кстати, симпатичный дядечка, кинорежиссер с «Ленфильма», зовут его Андрей Коновалов. Я у него буду сниматься на второй роли. Вот так-то, Гришенька. Еще вопросы есть?
Мне уже все было ясно, и Тоня ждала, и надо было кончать этот дурацкий разговор. Режиссер с «Ленфильма»? Ради всех святых, снимайся у него хоть на пятой роли, хоть на десятой. Но меня задело Маргаритино «вот так-то, Гришенька», и я со злостью сказал:
Вопросов нет. Привет Коновалову.
Маргарита уловила, что я злюсь, и звонко рассмеялась:
Что, Гришенька, не любишь режиссеров? А то давай, я и тебя пристрою, будем вместе сниматься. Внешность у тебя киногеничная. Она подождала, не скажу ли я что-нибудь, но я молчал. И все-таки странно Так где ж ты его видел?
Как где? В вашей квартире, конечно. Ну ладно, всего хорошего.
До свидания, помедлив, проговорила Маргарита, и я с облегчением повесил трубку.
Минуту мы с Тоней молча смотрели друг на друга. Кабина, покосившаяся, с распахнутой дверью на ржавых петлях, с тусклыми стеклами, с разбитой лампочкой на потолке, была сейчас нашим домом, нам не хотелось выходить.