Потом пошла. Это было ужасно, как она грустно шла
И здесь, в вагоне, она разговаривала с тем, а смотрела на меня. Я поднялся и перешел в другой вагон. Совсем пустой вагон. Так что и здесь разговаривать было не с кем. Вагон дернулся. Электричка остановилась. Я посмотрел в окно, вздохнул и увидел, как к перрону со стороны леса побежал мужчина. В мой вагон сядет или нет? Не успел я загадать, как сзади, за моей спиной, послышались тяжелые шаги и низкий мужской голос сказал: «Ну-ка, юноша, подвиньтесь!» Я как услышал эти слова, так сразу и подумал: «Будет с кем поговорить». Вагон-то пустой, а он мне: «Ну-ка, юноша» Мужчина тяжело опустился на сиденье, вытер платком лицо и шею и, как-то похрюкивая, что ли, пожаловался на жару:
Говорят, торфяники горят под Шатурой Не слышал?
Я пожал плечами и взглянул искоса на соседа. Интересный такой мужчина. Виски седые и морщины. В него, наверное, не одна женщина влюблялась. Вот с таким будет любопытно поговорить. Сейчас первым делом расскажу ему всю свою историю, а потом спрошу про любовь в философском смысле, что этот тип о ней думает, и вообще посоветуюсь: может, я сейчас зря еду?.. Я уже и воздуху вдохнул побольше, и рот открыл, вдруг слышусердце у меня жутко забилось и губы задрожали. Я немного подождал, чтобы губы перестали трястись. И, чтобы поскорее успокоиться, стал в блокноте набрасывать портретик своего соседа. Мне хотелось расположить мужчину к себе и как-то заинтересовать его собой, чтобы он свысока со мной не разговаривал. Не было еще человека в моей жизни, который бы не заинтересовался, каким его рисуют. Искоса взглядывая на мужчину, я набросал пять вариантов своего соседа. И любопытство его одолело.
Покажи, сказал он, помявшись.
Я показал ему первый рисунок, он рассмотрел его молча и только спросил:
А что там еще у тебя?
Это как бы вас нарисовали Кукрыниксы, объяснил я, протягивая ему следующий листок, это как бы Горяев это Каневский это Семенов
Сосед внимательно рассмотрел весь мой вернисаж, похрюкал с явным удовольствием и спросил:
Можно я их с собой? и, не дожидаясь моего согласия, сунул все шаржи в боковой карман пиджака. Скажу жене, удовлетворенно произнес он, что был в гостях у крокодильцев С рисунками поверит, а так ни за что. Шерлок Холмс перед моей женой мальчик, как она умеет распутывать, где я был. Редкие данные, как у ищейки. Тысячу пятьсот запахов одновременно слышит, где, что и чем пахнет. Однажды комнату напротив моей работы сняла и несколько дней в бинокль наблюдала за мной и моими сотрудницами.
Он вытащил из кармана мои шаржи, те, что теперь стали, как я понял, вещественными доказательствами, и с удовольствием углубился в их разглядывание. Потом спросил:
А кто тебя учил рисовать?
Любовь, сказал я.
К кому любовь?
Не к кому, а к чему. К рисованию.
А сосед вытер лоб мокрым уже платком, к рисованиюэто одно дело, а то у меня один знакомый был журналистом, а стал писателем из-за любви: его, понимаешь, отвергла любимая им женщина, тогда он назло ей решил стать известным писателем. И стал довольно известным и довольно плохим А журналист был хороший.
Затем мой сосед безо всякой передышки стал мне рассказывать про какого-то своего знакомого лауреата и доктора технических наук, который добился всех званий и степеней и умер недавно совсем молодым.
А я вот не лауреат, не доктор, не молодой, а жив
Но я его уже слушал невнимательно.
Папа это состояние называет «качельным возрастом».
Я думал, что это только у взрослых. Человек выглядит то моложе своих лет, то старше «Сегодня качнуло в молодость! говорит папа. А сегодня в старость!» А меня куда качнуло, в какое далекое детство вместе с этим дурацким вопросом:
Вы случайно не знаете, что такое любовь?..
Дурачка строишь? спросил меня мужчина, но как-то так не очень осуждающе. Или провоцируешь? Потом опять зевнул и сказал, видя, что я терпеливо жду его ответа. Наверно, раза два уж был в магазине для новобрачных?
Магазин для новобрачных понятие растяжимое, сказал я, иногда его прилавок может тянуться от от Рижского взморья до Москвы И все-таки, что такое любовь, по-вашему?
Сосед первый раз посмотрел на меня после этой фразы как на равного, но тут же принялся за свое:
Телевизора, что ли, нет дома?
Есть, сказал я, но вы же не телевизор. Я у вас спрашиваю.
Я-то не телевизор. Только сейчас дети все видят и все знают
Я в философском смысле И меня интересует не мое, а ваше мнение.
Ах в философском?.. В философском На твое счастье, случайно знаю Хоть ты наверняка больше меня об этом знаешь. После этих слов он опять зевнул и замолчал. Зевнув еще раз, он сказал:Знаешь ведь? Ох и циники вы, нынешняя молодежь!
И снова замолчал. Молчал он столько, что мне показалось, будто он забыл, о чем я его спрашивал, а потом вдруг ни с того ни с сего громко сказал:
Букет живых роз в хрустальной вазе, налитой прозрачной ключевой водой видел?
Конечно, видел, ответил я. У нас на даче много цветов. И вазы есть, и вода ключевая
Так вот, продолжал мужчина, как бы не слушая меня, любовьэто букет живых роз в хрустальной вазе, налитой прозрачной ключевой водой!.. А какой аромат!.. А какие краски!.. Мужчина покачал головой и подтвердил еще раз:Любовьэто букет! И, зевая, добавил:Дня три-четыре букет
А потом? спросил я нетерпеливо.
А через три-четыре дня вода мутнеет, лепестки облетают А аромат испаряется Для иллюстрации сосед сонно свистнул, изображая, как испаряется аромат. Потом он вздохнул и сказал:И вся любовь! И все можно в мусоропровод Все Кроме вазы
Почему кроме вазы?..
А в вазу можно второй букет поставить из хризантем
Он смотрел на меня, прищурив один глаз. Я смотрел на него.
Я чувствовал, что у меня к горлу подступало мое время. Но я молчал. Он тоже.
Что скажешь? спросил он.
Скажу что вы я запнулся, не зная, как ему на все это ответить. Вы Я снова запнулся и вдруг нашелся и даже повеселел: передо мной сидел старый Умпа, ненавидящий все и всех, никому и ничему не верящий Умпа сидел передо мной, и я сказал:Скажу, что вы умпопомрачительный мужчина
Он долго смотрел на меня, не понимая, что такое это «умпопомрачительный мужчина», смешно и нелепо переспросил вдруг:
Какой, какой?
Ну, помраченный умом, перевел я свою игру слов. И еще скажу, продолжал я, что назло вам постараюсь добиться в жизни всех степеней и званий и постараюсь назло вам долго жить и въеду когда-нибудь в Москву на Белой Электричке вместе с моей любимой Юлкой только вы этого уже не увидите! А насчет доктора технических наук, жалко, конечно, что он умер молодым, но он умер живым, понимаете, живым, а вы, а вы умрете мертвым вы умрете. Прощайте. И я одним росчерком фломастера, одной линией нарисовал такой неприличный шарж на своего соседа, что сам ахнул от смелой неожиданности. Потом протянул ему и сказал:
Получите!
Щенок, сказал он зло, такое рисуешь Я тебе в отцы гожусь!..
Не годитесь, сказал я. В том-то и дело, что не годитесь!
За окном в электричке как бы приближался Ярославский вокзал.
Я вышел в тамбур вагона.
Перфокарты московских окон Юлкиной квартиры выдавали мне неясную информацию: то ли Юла дома, то ли ее нет. То ли в ее комнате горит зеленая настенная лампа, то ли стекла зеленеют от световой рекламы «Пейте Советское Шампанское».
Я уже направился к подъезду, заметив, что на табуретке возле него дежурила незнакомая мне лифтерша. Было бы лучше, если бы знакомая. Сейчас начнутся расспросы, к кому да в какую квартиру Я прибавил ход, делая вид, что живу в этом доме.
Вот он к какому доктору поехал, сказал Сулькин, выходя из кустов и преграждая мне дорогу.
За нимУмпа и Проклов.
Я остановился.
Ну что, тебе «скорую помощь» вызвать, или вернешься своим ходом?
Умпа отстранил Сулькина и вышел вперед.
Левашов, ты знаешь, на какие две категории мы делим всех людей? (Я промолчал.) Мы делим всех людей, сказал Умпа, на две категории. На людей, которые нам снятся в жизни, и на людей, которые нам не снятся. Ты, конечно, относишься к первой категории, как сам понимаешь. Ты нам снишься. Всем нам, повторил Умпа многозначительно. Особенно Юле Сергеевне и Эдуарду Петровичу. И поэтому мы тебя убедительно попросили бы сниться нам как можно меньше и пореже. Тем более что у Юлы Сергеевны ангина и ей вообще не до снов. А у Эдуарда Петровича скоро международные соревнования ралли, говоря по-русски, и ему требуется полный психический комфорт.