Тагир остановился около одной из особенно глубоких трещин и бросил туда сверток с парашютом. Он заскользил по неровным стенкам и застрял между ними далеко внизу. Потом Тагир подкатил к краю расщелины один из небольших валунов и столкнул его вниз следом за свертком. Валун упал точно на него, увлекая за собой мелкие камни и комья земли. Когда рассеялась поднятая им пыль, отсюда сверху нельзя было заметить ни малейших следов сброшенного свертка. А опускаться вниз навряд ли кому могло прийти в голову.
Первая задача была решена. Оставалась вторая. Тагир еще раз осмотрелся, перекинул через плечо холщовую сумку, какие в этом лесу носили лесорубы, и хотел двинуться снова через лес, чтобы поискать тропинку, ведущую к дороге. Там, где много людей, на него вряд ли кто обратит внимание. Но прежде надо было полностью избавиться от прошлого. Он сделал несколько шагов к лесу. Где-то совсем недалеко от себя он услышал шаги. Кто-то шел через лес, раздвигая шелестящие ветви руками, и что-то чуть слышно пел, пел на знакомом ему с самого рождения адыгейском языке. Звонкий чистый голос с каждым мгновением становился все отчетливее и яснее. Еще десятка два шагов, и человек этот выйдет из-за деревьев.
Не раздумывая, Тагир упал на землю, за первый валун, плотно прижавшись телом к холодному, покрытому зеленоватым мхом камню…
ГЛАВА ПЯТАЯ
Майор Карабетов постучал в дверь.
— Войдите, — произнес за ней низкий знакомый голос. Полковник Смирнов сидел за столом и просматривал бумаги. Он приехал ночью, и майор его еще не видел.
— Садитесь, — сказал полковник. — Ну, что с Джабаевым? Не зря вас побеспокоил?
— Пожалуй, даже с некоторым опозданием, товарищ полковник, — ответил майор. — Я думаю, нам надо было раньше заняться обстоятельствами гибели лесника. По-моему, здесь все обстоит не так просто, как это сказано в протоколе участкового уполномоченного. По моему мнению и по мнению лейтенанта Арбаняна, предположение о несчастном случае чрезвычайно сомнительно. Кстати, это мнение разделяет и Джабаев.
— Вот как? — полковник внимательно посмотрел на него, — И на чем же основаны эти соображения?
Карабетов рассказал о встрече с Джабаевым, о его находке и обо всем том, что с ней было связано.
— Ну и что же добавил ко всему этому Джабаев, после того как вы снова встретились с ним? — уже с явным интересом спросил полковник.
— Не очень много, товарищ полковник. Повторил, не верит, что лесник мог сорваться в пропасть, влезая на дерево.
— Подождите, — сказал полковник, — вы уже отдали на исследование найденный кусок веревки?
— Так точно, товарищ полковник, веревка сплетена из синтетических волокон, обладает очень большой крепостью. Но в ней нет ничего необычного. Такие толстые и крепкие шнуры используются сейчас даже в быту. Сделана она, по данным экспертизы, не за границей, а у нас. На парашютные стропы подобные шнуры не употребляются.
— Так, — сказал полковник, — но все-таки что же конкретно опровергает версию о несчастном случае? Не будем пока говорить, каким образом оказалась обнаруженная Джамботом веревка на корне дерева, и о том, кто и для чего ее привязал. Сейчас нам важно установить, какие факты говорят за то, что гибель лесника явилась следствием несчастного случая и какие этому противоречат. И на чьей стороне преимущество. Насколько мне известно, ружье лесника было найдено лежащим наверху около дуба. Значит, в момент падения оно не было перекинуто через его плечо, а вот его палка, с которой он обычно совершал обходы участка, не найдена. Значит, перед тем, как сорваться в пропасть, он снял с себя ружье, но палку оставил при себе. Для чего это было ему нужно? Как по-вашему?
— Ружье он снял для того, чтобы можно было лечь па землю и заглянуть в пропасть, — после короткой паузы ответил Карабетов, подумав в этот момент, что полковник несомненно познакомился с делом о гибели лесника, если ему были известны такие детали. Только когда это он сделал — до своего отъезда или уже после? Но во втором случае ему пришлось бы использовать для этого ночь.
— Допустим, — кивнул головой полковник, — но палка, зачем ему понадобилась в этом случае палка? Ведь, как я понял из вашего рассказа, вам для того, чтобы сделать то, что, по вашим словам, сделал лесник, то есть лечь на край обрыва и заглянуть в него как можно дальше, понадобилась помощь лейтенанта. А ведь вчера еще не было дождя.
— Все-таки он старый опытный человек, товарищ полковник.
— Старые и опытные люди тоже иногда совершают роковые ошибки, майор. С этим я согласен. Любопытство могло на какое-то мгновение взять верх над простой осторожностью. Это бывает и с очень бывалыми людьми. Нет, одних предположений мало. Нужны веские и твердые факты, опровергающие случай. Тогда все это происшествие приобретет совершенно другую окраску. Тогда мы уже можем с полным основанием предполагать, что оставил эту веревку на корне дерева не просто какой-нибудь турист. И делать из этого соответствующие выводы. Я думаю, вам с лейтенантом надо продолжить исследования места происшествия. И вести его до того, пока вы не придете к какому-то одному бесспорному выводу.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — сказал Карабетов. — Разрешите приступить к выполнению прямо сейчас? — Он хотел добавить, что, кажется, знает, почему палку лесника не нашли наверху около дуба. Да, она вместе с лесником упала в пропасть, и поток, по всей вероятности, унес ее. Палка была в руках у лесника. Она заменяла ему веревку, с помощью которой Карабетов подтянул к себе корень. Но он этого не сказал. Надо было все проверить. И потом палка могла еще найтись наверху, где-нибудь в кустах.
— Да, — кивнул головой Смирнов. — Еще одну минуту. Последние дни вдоль нашей границы, особенно в ночное время, отмечаются частые полеты чужих самолетов. Как правило, они курсируют на очень большой высоте и линии границы не нарушают. Однако проходят на очень близком, я бы сказал, критическом расстоянии от этой линии. Возможно, в этом нет и ничего из ряда вон выходящего. Но в эти дни нам нужно быть особенно внимательными. При благоприятном направлении ветра, благоприятном, конечно, не для нас, вполне можно ожидать с той стороны любые сюрпризы. А такое направление ветра, — полковник пододвинул к себе лежащий на столе листок бумаги, — господствовало во вторник, в пятницу и субботу. Так что в лесу будьте особенно внимательны. И не только к тому, что касается обстоятельств гибели лесника, — он встал. — Ну вот, теперь, пожалуй, все…
Полковник вышел из-за стола и подошел к Карабетову.
— Еще раз напоминаю, будьте предельно внимательны. Если действительно здесь не несчастный случай, а нечто другое. Там у меня на столе записи переговоров коротковолновиков, работающих в нашем районе. Всех их мы знаем, всем верим. По крайней мере, должны верить, так как никаких оснований для того, чтобы подозревать кого-то из них в нечестности, у нас нет. Но вот в передачах, идущих на них, есть нечто не совсем обычное. Трижды передается одна и та же фраза на наших коротковолновиков-любителей. Позывные радиолюбителя-коротковолновика из Багдада. С ним ведут переговоры, во всяком случае, вели, несколько из наших любителей. В том числе братья Касимовы. Вы их знаете?
— Один из них преподаватель английского языка? — спросил майор. — Что живет в Рамбесном?
— Вот именно, — кивнул головой полковник. — Фраза, которой заканчивается передача, звучит примерно так: «Желаю вам всего самого доброго»…
— Простите, товарищ полковник, — с некоторым недоумением сказал Карабетов, — но это самая обычная фраза, которой обычно заканчиваются все передачи любителей.
— Возможно, — кивнул головой полковник, — но я сказал — фраза эта звучит примерно так, — он подчеркнул последнее слово, — в ней всегда меняется порядок слов. Например: «самого доброго желаю вам» или «доброго самого вам желаю» и так далее.
— Но что говорят по этому поводу сами любители, товарищ полковник? Их об этом спрашивали?
Смирнов покачал головой.
— Пока нет. Если судить по их ответным передачам, никто из них не принимает эти передачи на себя. Во всяком случае, ни один на них не отвечал. Однажды попробовал это сделать учитель, но его запрос остался без ответа.
— Товарищ полковник, — медленно произнес Карабетов, смотря прямо в лицо Смирнова, — вы считаете, что все это имеет какое-то отношение к гибели лесника?