Даниэла Стил - Большие перемены стр 7.

Это было его обычное предупреждение, и она улыбнулась, выключая свет.

А в Лос-Анджелесе Питеру Галламу было не до улыбок: у Салли Блок началось обширное отторжение донорского сердца, и через час она впала в глубокую кому. Он почти не отходил от нее до полуночи, лишь на несколько минут покидая палату, чтобы поговорить с ее матерью, и в конце концов разрешил убитой горем женщине посидеть у постели Салли. Отказывать ей в этом уже не было оснований. Опасение занести инфекцию больше не имело смысла, и в час ночи Салли Блок скончалась, не приходя в сознание и не увидев в последний раз свою мать и врача, которому так доверяла. Питер Галлам подписал свидетельство о смерти и, убитый горем, поехал домой. Там, в своем кабинете, он долго сидел в полной темноте, думая о Салли, об Анне и о других, подобных им. От бессилия руки его сжимались в кулаки, по лицу ходили желваки. Многие часы спустя, ощущая смертельную усталость, он медленно поднялся в свою спальню, закрыл дверь и молча, опустившись на кровать, прошептал:

– Простите меня… – И тогда пришли слезы. Он не знал, у кого просил прощения: просто лежал в темноте и страдал от того, что ничего не смог сделать и в этот раз… И тогда вдруг вспомнил о Патти Лу. Вот он, повод, попытаться еще раз. И в глубине души опять шевельнулась надежда.

Глава 4

Патти Лу со всеми сопровождающими удобно устроились в отдельном салоне первого класса на борту самолета, вылетевшего из аэропорта Кеннеди, и Мел молила Бога, чтобы она благополучно перенесла перелет, потому что в Лос-Анджелесе девочка уже окажется в опытных руках доктора Питера Галлама.

Волновалась она напрасно. Полет прошел в штатном режиме, без осложнений, а в Лос-Анджелесе их уже ждали медики и машина «Скорой помощи». Патти Лу с матерью сразу же отвезли в Центральную городскую больницу. По предварительной договоренности Мелани не должна сопровождать их. Доктор Галлам хотел, чтобы девочка привыкла к новой обстановке, а с Мел согласился встретиться в кафетерии следующим утром, чтобы посвятить в результаты осмотра и кратко рассказать о методах лечения. Мел он разрешил захватить блокнот и магнитофон, но телевизионщикам присутствовать при встрече запретил. Официальное интервью будет позже. Мелани с радостью поехала в гостиницу, позвонила домой сообщить, что долетела хорошо, приняла душ и отправилась прогуляться. Погода стояла чудесная, в воздухе пахло весной, но мысли то и дело возвращались к Питеру Галламу. Ей не терпелось встретиться с ним.

Следующим утром она чуть свет вскочила с постели и помчалась во взятой напрокат машине на встречу с доктором.

Миновав бесконечный коридор, она остановилась перед двойными дверями и распахнула их. В ноздри ударил густой аромат свежесваренного кофе. Оглядев ярко освещенный зал больничного кафетерия, она удивилась, что в столь ранний час здесь так много народу. За столиками пили кофе или завтракали после смены сестры, стажеры, врачи. Были здесь и родственники пациентов, заглянувшие подкрепиться после бессонной ночи. Лица их были печальны. Одна женщина тихонько плакала, утирая глаза платком, а другая, помоложе, пыталась ее успокоить, хоть и сама едва сдерживала слезы. Мелани было странно видеть, как соседствует радость и веселая болтовня медсестер с печалью и горем.

Осмотревшись, она пыталась угадать, кто же из мужчин в белых халатах Питер Галлам. Они с серьезным видом обсуждали что-то за кофе, все среднего возраста, но почему-то ни один из них не показался ей похожим на того, каким она его себе представляла. Кроме того, никто из них не поднялся ей навстречу, хотя Питер бы ее узнал.

– Мисс Адамс?

Мелани вздрогнула от звука голоса, раздавшегося прямо за ее спиной, и резко развернулась на каблуках.

– Да?

Мужчина протянул сильную прохладную руку:

– Я Питер Галлам.

Отвечая на пожатие, она смотрела на этого седовласого мужчину с добрыми голубыми глазами и грустной улыбкой и удивлялась, насколько он оказался не похож на того, каким она его представляла. Высокого роста, подтянутый, широкоплечий, он буквально излучал силу и уверенность.

– Давно ждете?

– Нет, только что пришла.

Мелани пошла вслед за ним к столику, слегка раздосадованная из-за того, что немного растерялась. Она привыкла всегда быть в центре внимания, а сейчас чувствовала себя собачкой на поводке. Он буквально подавлял ее.

– Кофе?

– Да, с удовольствием.

Их взгляды встретились, и каждый задал себе вопрос, кем станет для него другой: другом или врагом, сторонником или противником, – но в данный момент их объединяла Патти Лу, и Мел не терпелось расспросить о ней.

– Молоко, сливки, сахар?

– Нет-нет, черный.

Она попыталась было присоединиться к нему, но он жестом остановил ее.

– Не беспокойтесь. Займите лучше столик.

Он улыбнулся, и она почему-то испытала странные ощущения, похожие на нежность. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли две чашки кофе, апельсиновый сок и тарелка с тостами.

– Уверен, что вы еще не завтракали.

Какой он славный и заботливый!

– Да, спасибо. – Мел улыбнулась и тут же спросила: – Как там наша девчушка?

– Все хорошо. Очень смелая девочка. Ей даже не понадобилось присутствие матери: сама быстро освоилась.

Но Мел подозревала, что это благодаря радушному приему, который был оказан юной пациентке персоналом больницы. Питер несколько раз заходил к Патти Лу, стараясь получше ее узнать до того, как приступить к обследованию. После смерти Салли у него не было тяжело больных, поэтому все свое время он мог посвятить девочке.

– Каковы ее шансы, доктор? – Мел не терпелось услышать его вердикт, и она от души надеялась, что он будет утешительным.

– Пока трудно сказать, но, полагаю, наиболее точным определением будет «неплохие».

Мел хмуро кивнула и отпила глоток кофе.

– Вы будете делать ей пересадку сердца?

– Если у нас появится донор, что маловероятно: такое случается крайне редко, мисс Адамс. Полагаю, моя первая мысль была правильной: надо попытаться восстановить ее собственное сердце, заменить поврежденный клапан.

– А как такое возможно? – слегка встревожилась Мел.

– Пересадить клапан животного: свиньи или овцы. Это уже давно вошло в практику.

– Когда вы намерены оперировать?

Доктор вздохнул и прищурился, задумавшись.

– Возможно, завтра. Надо еще провести ряд исследований.

– А она перенесет операцию?

– Надеюсь, что да.

Они серьезно посмотрели друг на друга. В этом деле никто не мог дать никаких гарантий: прогнозировать можно только поражение, чего не скажешь о победе. С этим трудно мириться день за днем, и ее восхищало то, что он делал. Мелани так и подмывало сказать ему об этом, но ей показалось, что подобные признания сейчас не ко времени, поэтому она вернулась к Патти Лу и своем репортаже. Спустя некоторое время Питер удивленно спросил:

– Скажите, мисс Адамс, почему вас так заинтересовал этот случай? Дело в репортаже или это нечто большее?

– Патти Лу особенная девочка, и я, конечно же, волнуюсь.

– Вы так заботитесь обо всех, кто попадает в ваше поле зрения? Это, должно быть, непросто?

– А у вас разве не так? Вы ведь тоже переживаете за всех своих пациентов, доктор?

– Да… почти.

«Почти»? Почему «почти»? Словно почувствовав ее замешательство, Питер с улыбкой пояснил:

– Речь о тех пациентах, состояние которых не вызывает опасений. Но вернемся к нашим делам. Вы не захватили блокнота. Значит ли это, что наша беседа будет записываться на диктофон?

– Нет-нет, – покачала головой Мелани и улыбнулась. – Мне хотелось просто побеседовать, чтобы получше узнать друг друга.

Ее слова заинтриговали его, и он не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Зачем?

– Для того чтобы репортаж не был надуманным, мне нужно сложить свое впечатление о собеседнике.

Она мастер своего дела, настоящий профессионал, и он это сразу почувствовал. В лице Мелани Адамс Питер увидел достойного оппонента, и это так взбодрило, что он предложил ей то, о чем даже не задумывался:

– Хотите, отправимся вместе на обход?

У Мел засверкали глаза. Неожиданное приглашение польстило и вселило надежду, что, возможно, она понравилась ему и даже заслужила доверие. Это имело огромное значение для дальнейшей работы.

– С удовольствием, доктор.

– Если вы не против, зовите меня по имени.