Даниэла Стил - Большие перемены стр 6.

– По поводу?

– Она не вдавалась в подробности: упомянула лишь, что речь идет о пересадке, необходимой ребенку.

Питер удивленно вскинул брови: возможно, дело касается ее ребенка. Он взглянул на часы и набрал оставленный ею номер телефона.

– Доктор Галлам. Мне передали, что вы звонили.

– Даже не предполагала так быстро услышать вас. Ваши координаты мне дал наш справочный отдел. Спасибо, что позвонили.

Мелани коротко проинформировала кардиохирурга о задании редакции и ответила на ряд вопросов, которые были в ее компетенции. Доктор Галлам был не первым, кому она звонила, но другие под разными предлогами отказались.

– В вашей затее есть смысл, – поразмышляв, проговорил Питер. – Правда, меня смущает реклама. К тому же очень трудно найти донора для ребенка. Скорее всего в данном случае следует прибегнуть к несколько иным методам лечения.

– А именно? – заинтересовалась Мел.

– Это будет зависеть от состояния девочки. Сначала мне необходимо ее осмотреть: возможно, удастся подлечить ее собственное сердце, а позже, если возникнет необходимость, уже думать о трансплантации.

Мел сдвинула брови: тоже сенсация, хотя и не та, на которую рассчитывал Джек.

– У вас бывали подобные случаи?

– Не часто. Она сможет перенести дорогу? Что говорят ее врачи?

– Пока не знаю, но сейчас же выясню. А вы действительно готовы на эту операцию?

– Возможно, но только не ради рекламы.

Что же, зато честно, хотя и прямолинейно, но Мел не могла упрекнуть его за это: он готов оперировать ребенка, а не устраивать шоу для выпуска новостей с собой в главной роли героя. Она прониклась к нему уважением.

– Но хоть интервью-то вы нам дадите?

– Да, – ответил он. – Но лишь для того, чтобы объяснить, почему берусь за это дело. Я кардиохирург, а не клоун, чтобы устраивать цирковые представления.

– Я никогда не пошла бы на это, тем более с вами.

Питер видел ее репортажи и почти не сомневался, что она говорит правду.

– Но мне бы все-таки хотелось взять у вас интервью: зрителям это будет интересно.

– Но почему? Да и откуда кому-то знать обо мне?

Его удивление казалось таким искренним, как будто никогда прежде ему не приходила в голову подобная мысль, и Мел улыбнулась: неужели он и правда не догадывался, насколько известен в стране? Возможно, или это его не волновало. Питер Галлам еще больше заинтересовал ее.

– Вы могли бы рассказать, что нового в кардиохирургии вообще и в трансплантологии в частности.

– Хорошо, так и быть. – Она почувствовала улыбку в его голосе.

– А теперь, как мы поступим с Патти Лу?

– Давайте так: я позвоню ее лечащему врачу и выясню, что можно сделать. Если нет никаких препятствий, привозите ее ко мне. – Внезапно ему в голову пришла еще одна мысль: – А ее родители согласны?

– Думаю, да, но мне следует все-таки поговорить с ними. Я в этом деле только посредник.

– Что же, по крайней мере с добрыми намерениями. Надеюсь, общими усилиями нам удастся помочь девочке.

На мгновение воцарилась пауза, и Мел почувствовала, что каким-то чудом нашла именно того человека, который нужен Патти Лу.

– Мне перезвонить вам, или вы позвоните сами?

– У меня здесь сложный случай, так что лучше вы.

Мел еще раз поблагодарила доктора и они распрощались.

В тот же день она побывала у Джонсов. Патти Лу оказалась веселой девочкой, и совсем не походила на больную, а ее родители даже прослезились от малейшего проблеска надежды. Их скудных сбережений оказалось недостаточно для полета в Лос-Анджелес обоих родителей: в семье было еще четверо детей, – и было решено, что поедет мать.

В телефонном разговоре с Питером Галламом они уточнили сроки прибытия девочки в Лос-Анджелес, и доктор заметил:

– Судя по тому, что говорит ее лечащий врач, медлить нельзя. Что, если завтра?

– Я постараюсь. – Мел взглянула на часы: приближалось время выпуска новостей. – Чуть позже я позвоню вам, доктор Галлам, и спасибо.

– Не стоит благодарности. Да, и вот еще что: я сделаю операцию ребенку бесплатно, но никаких телекамер. Интервью вы получите от меня после операции.

– Согласна, – вздохнула Мел и не удержалась: – Но ведь вы расскажете и о других случаях?

– Для чего? – Теперь в его голосе явно слышалась подозрительность.

– Мне бы очень хотелось все-таки сделать репортаж о трансплантации сердца, раз уж я окажусь там с вами, доктор. Пожалуйста.

– Ладно, уговорили.

На мгновение воцарилось молчание, затем он задумчиво проговорил:

– Странно думать о человеческой жизни как о теме для репортажа.

Опять пришла на ум Салли. Разве могла быть объектом для репортажа эта двадцатидвухлетняя девушка?

– Хотите – верьте, хотите – нет, но после стольких лет работы мне трудно об этом думать так. – Мелани глубоко вздохнула, подумав, что, возможно, кажется ему черствой. Но что поделаешь: ее работа не допускала сентиментальности. Итак, я перезвоню позже и сообщу, когда мы вылетаем.

– А я пока все здесь подготовлю.

Меньше чем за час Мелани договорилась обо всем: о «скорой помощи» от дома Джонсов до аэропорта, о специальном обслуживании на борту самолета и медсестре, которая поедет с ними за счет телестудии, телевизионной бригаде, что будет сопровождать их от самого дома до Калифорнии, о такой же бригаде, которая продолжит работу с ними в Лос-Анджелесе, о номерах в гостинице для себя, коллег-телевизионщиков и матери Патти Лу. Оставалось только известить Питера Галлама. Его не оказалось на месте, когда она позвонила ему несколько часов спустя, и ей пришлось передать сообщение через секретаря.

Вечером она сообщила девочкам, что на несколько дней улетает в Калифорнию и объяснила зачем.

– Наша мама превращается в постоянную службу скорой помощи, – заявила Валерия, и Мелани с усталым вздохом повернулась к ней.

– Сегодня и у меня такое же ощущение, но репортаж должен получиться хороший.

Опять она за свое, а ведь речь идет о человеческой жизни. Что, если бы на месте этой девочки оказалась Валерия или Джессика, не приведи Господь? Что бы тогда она чувствовала? Мел содрогнулась при этой мысли и наконец полностью осознала реакцию Питера Галлама. Ее почему-то очень волновала предстоящая встреча: каким человеком он окажется – приятным, с которым легко работать, или эгоцентричным? По телефону он показался ей вполне адекватным, но по опыту она знала, что большинство светил медицины отличались амбициозностью и скверным характером. Пусть они еще не встречались, но он уже вызвал у нее глубокое уважение, откликнувшись на просьбу помочь Патти Лу Джонс.

– У тебя усталый вид, – заметила Джессика.

– Я действительно совершенно вымоталась.

– Во сколько ты завтра уезжаешь?

Девочки привыкли к ее творческим командировкам, да и Ракель им спуску не давала.

– Я должна выехать не позже половины седьмого. Наш рейс в девять, но мне еще надо встретить телевизионщиков у дома Джонсов.

Обе девочки состроили сочувствующие гримасы, и Мел улыбнулась:

– Не всегда моя работа так романтична, как кажется, да?

– Можешь не уточнять, – вздохнула Вал.

Обе девочки знали, какой тяжелой, а порой и опасной, была ее работа: приходилось снимать и в морозы, и под проливным дождем в далеких джунглях, не говоря уже о политических акциях и других происшествиях, пострашнее. Они уважали ее за это, но ни в коем случае не завидовали и не стремилась к такой карьере.

После ужина Мел поднялась сразу к себе, уложила сумку для поездки на Западное побережье и рано легла спать, но как только выключила свет, позвонил Грант и поинтересовался, помог ли ей список докторов.

– Никто из них не пожелал в этом участвовать, но справочный отдел дал мне номер телефона Питера Галлама. Я позвонила ему в Лос-Анджелес, и мы летим туда завтра утром.

– Кто «мы», ты и ребенок? – удивился Грант.

– Нет, еще ее мать, медсестра, телевизионная бригада.

– Вы что, решили из операции устроить цирк?

– Вот то же самое мне сказал Питер Галлам.

– Тем более удивительно, что он согласился в этом участвовать.

– На своих условиях.

– И каких же? В рекламе он не нуждается. Он разрешил вести съемку операции?

– В том-то и дело, нет, но пообещал потом дать мне интервью. Как знать: может, он передумает, когда мы окажемся там…

– Сомневаюсь, но все же позвони мне, детка, когда вернешься, и постарайся ни во что не ввязываться.