Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
– Смотрите! – закричал ротмистр Мокрицкий указав, на знамя великого визиря. – Пятибунчужный паша Мехмед Кепрюлю! Великий визирь Порты! Похоже, что они скоро начнут штурм!
– После того как проведут бомбардировку города! – согласился Потоцкий. – И спаси нас бог! Проклятый султан притащил с собой много пушек, ядер и пороха.
– Будь у нас хоть 20 тысяч войска, мы могли бы сдерживать Подолию до подхода войск коронного гетмана! – с сожалением произнес Володыевский.
– Но у нас их нет, пан полковник. С нашими силами долго мы не продержимся, – ответил Потоцкий. – Хорошо, что полковник Поланецкий увел свою гусарскую хоругвь вовремя…
***
Отряд полковника Поланецкого развернулся для боя под Замковой Дубравой. Полковник решил нанести удар по казакам гетмана Дорошенко, хотя такого приказа ему никто не давал. Был бы жив войсковой товарищ пана Яна, полковник Николай Данилевич, павший в битве под Полонкой, он бы не дал Поланецкому этого сделать. Но Данилевича не было и потому полковник полагался на себя самого и на свою удачу.
– Пан полковник! – доложил наместник панцирной кавалерии Носовский. – Их много больше, чем нас.
– Сколько?
– Три тысячи самое меньшее. А у нас только пятьсот гусар!
– Только? – полковник с неудовольствием посмотрел на наместника. – Пан есть наместник гусарской хоругви по моей воле! И мне горько слышать, что шляхтич равняет казацкое быдло с гусарами ясновельможного круля! Нас целых пятьсот воинов! А их всего три тысячи.
– Но пан полковник! – вспыхнул Носовский. – То казаки гетманской гвардии. И неподалеку от них татары. Если мы ввяжемся в бой, то они могут нас зажать с трех сторон!
Поланецкий не стал более слушать наместника. Он обнажал саблю и приказал трубить сигнал к атаке. Носовский также обнажил клинок. Спорить более не было смысла. Молодые офицеришки с охотой идут на смерть за Поланецким. Носовский видел их осуждающие взгляды. Они думают, что он боится. Дураки. Что же пусть идут и встретят свою судьбу…
***
Великий визирь Порты Кепрюлю собрал в шатре всех военачальников. Он ждал, что совет посетит султан, но его пока в расположении армии не было. Зато сюда примчался крымский хан Селим Гирей.
Визирь сказал:
– Во имя славы Аллаха, во имя падишаха полумира, мы пришли сюда взять эту крепость и выиграть войну у Ляхистана!
– Во имя Аллаха! – ответили присутствующие.
– Крепость полностью окружена и уже сегодня начнется бомбардировка! А завтра объявлен генеральный штурм! Я поведу наш центр! Здесь наши лучшие силы и мы атакуем Новый Замок!
Новый гениш-ачерас Абдурохман спросил:
– Где мне прикажет находиться, господин?
– Рядом со мной, – ответил великий визирь.
– Но я бы хотел находиться в передних алаях моих газиев! Я буду уверен, что прорвусь в крепость, если сам поведу моих воинов!
– Место гениш-ачераса не там, Абдурохман! Тебе еще выпадет возможность обнажить меч за падишаха. Но не сейчас. Мустафа-паша! – Кепрюлю обратился к одному из визирей Порты.
Тот вышел вперед.
– Поведешь наших воинов на правом фланге! А на левом будет сражаться Кара-Мустафа, мой сын!
Сын великого визиря Асан-Мустафа Кепрюлю (или Кара-Мустафа как его прозвали) с радостью согласился. Он давно ждал этого от своего отца. Он получит возможность проявить себя.
– Хан Селим! – великий визирь посмотрел на хана.
Тот откликнулся.
– Тебе стоит взять своих газиев и поддержать гетмана Дорошенко. Толку при штурме крепости от татар нет никакого!
– Как прикажет, господин! – согласился хан.
– Дорошенко и ты, хан, оградите войско падишаха от Собеского, если он надумает оказать помощь крепости! И мне странно, что гетмана нет в моей палатке. Чауш-паша!
Визирь позвал начальника курьеров (чаушами назвали посланцев). Чауш-паша явился и поклонился великому визирю.
– Послать чауша в ставку гетмана гяуров. Приказ явиться на совет немедленно!
– Да, господин! – чауш-паша отправился выполнять волю своего начальника.
Кепрюлю вернулся к обсуждению планов штурма, но сказал всего несколько слов. В его шатер вошел падишах. Все пали ниц. Мухаммед IV был разгорячен скачкой и приказал беям и пашам подняться с колен.
– Ты уже все сделал, Кепрюлю? – весело спросил Мухаммед, бросив шлем своему слуге-оруженосцу.
Хранитель тюрбана падишаха полумира, что вошел вслед за слугой, осторожно надел на голову Мухаммеда пышный тюрбан. Другие слуги стали снимать с султана доспехи.
– Я распорядился насчет завтрашнего дня, мой повелитель, – ответил старик Кепрюлю.
– И ты пошлешь своего сына на штурм? – падишах увидел молодого Кепрюлю среди военачальников. Наушники много раз говорили ему, что великий визирь продвигает своего сына по карьерной лестнице империи.
– Мой сын Асан-Мустафа первым пойдет на штурм города гяуров и покажет газиям падишаха вселенной свое мужество…
***
Польские крылатые гусары лихо атаковали и смяли передовые сотни Дорошенко. Но казаки гетманской гвардии умели драться. К тому же они были легкой кавалерией и легко ушли от таранного удара панцирной неповоротливой хоругви Поланецкого.
Гетман Петро Дорошенко был опытным воином и сразу приказал двум своим полкам обойти поляков с флагов. Гусары быстро смешались и утратили свою силу, которая была в едином сплоченном ударе.
Началась сабельная сеча, где каждый был сам за себя.
Пан Ян Поланецкий рубился в первых рядах и лихо управлялся с саблей. Он вошел в азарт и перестал обращать внимания на своих людей. Он забыл, что он командир, а не просто лихой всадник панцирной хоругви. Впрочем, так было всегда, но ранее рядом был опытный и хитрый Данилевич. А теперь его не было и это решило судьбу отряда.
Поланецкого с небольшим отрядом быстро отсекли от основных сил. Наместник Носовский понял, чем грозит им безумная атака, и приказал гусарам поворачивать коней.
Он сделал это, когда польское знамя пало. Он видел, что полковник еще жив и сражается, но не собирался его спасать.
– Полковник пал! – закричал он. – Всем отходить! Наше знамя пало!
Началась паника:
– Полковник убит!
– Отходим!
– Знамени нет! Смотрите!
Гусары выполнили приказ и, отбиваясь от наседавшего противника, стали уходить, пока «клещи» Дорошенко не захлопнулись.
Поручик Мациевский, что дрался рядом с полковником, подхватил упавшее знамя короля. И он заметил, что полк уходит.
–Пан полковник! Наши отступают!
–Как отступают?! – закричал Поланецкий, отбиваясь от вражеских сабель.
–Они увидели, что знамени нет! Я только сейчас его поднял…
–Так подними его выше! Они не бросят стяга короля!
Рядом с полковником пали три гусара, сраженные пистолетными выстрелами. Вырваться из окружения врагов у этой части отряда не было никакой возможности. Им оставалось сдаться либо умереть.
Мациевский защитил своего командира от татарской стрелы и пал с пронзенной грудью. Знамя снова упало на землю. Польский гусар хотел подхватить его, но не успел. Его сразила пика казака. И сотник Дорошенка подхватил стяг хоругви панцирной кавалерии коронного войска Речи Посполитой.
Ян Поланецкий зарычал и решил отбить знамя. Но его конь пал, казачья пика распорола его живот. Полковник упал на землю, он успел соскочить с лошади, и она его не придавила.
– Захватить! – прокричал кто-то рядом с ним. И шею командира гусаров захлестнул аркан…
***
Крепость Каменец, 18 августа, 1672 года.
Штурм.
Ян Поланецкий стал добычей татарского мурзы Тибердея. Его заарканили слуги мурзы. Гетману Дорошенко достались польские знамена, которые он отправил в дар падишаху.
Мурза был дороден и выглядел как истинный татарин. В нем не было гяурской крови, как в иных мурзах и салтанах, ибо среди татар было модным брать в жены гяурок, и постепенно знать ханства зачастую стала походить на европейцев.
Но Тибердей был сыном татарки и его отец не был знатным мурзой. Он был простым пастухом, и его сын пошел бы по стопам отца. Своим возвышением Тибердей был обязан хану Селиму Гирею.
Он похлопал сидящего на повозке Поланецкого по плечу.
– Для тебя война закончилась, эфенди. С этой горки тебе будет виден штурм. Ты же хочешь посмотреть на штурм Камениче?
– И ты для этого притащил меня сюда, мурза? – гневно спросил полковник.
– Зачем гневаешься? – спокойно ответил Поланецкому Тибердей. – Ты хорошо бился и тебе повезло. Тебя заарканили мои воины. Ты сохранил жизнь и сохранил честь воина. Ты не опустил своего меча, у тебя его вырвали из рук.