Александр Тамоников - Кипящая переправа стр 7.

– Большое спасибо, господин капитан, – ответил Шубин. – Но я очень спешу. К тому же…

И он указал на небо. Дождь наконец собрался с силами и теперь лил не переставая.

– Мне пора ехать, – заявил Шубин. – Очень признателен вам, господин капитан, за то, что помогли с выбором места, предостерегли от ошибок. Я не прощаюсь – мы уже сегодня будем здесь с нашими танками. Покажем русским силу немецкого оружия!

– Я надеюсь, что мы их быстро отбросим назад за реку, – заявил Книппер. – И тогда наш 46-й корпус, а с ним еще несколько частей смогут отправиться на другой, более интересный театр военных действий.

– Вот как? – заинтересовался Шубин. Это было что-то новенькое. Ради такой информации стоило еще задержаться в поселке. – Значит, нас собираются куда-то перебросить?

– Да, значительная часть армии из-подо Ржева должна отправиться на юг, чтобы участвовать в наступлении на Сталинград и Кавказ.

– Потрясающая перспектива! – воскликнул Шубин. – Кавказ! Там наши танки смогут развернуться, не то что в здешних болотах. И потом, говорят, на Кавказе очень красиво…

– Да, мне говорили знакомые офицеры, что Кавказ чем-то похож на Альпы, – подтвердил Книппер.

– Что ж, еще раз спасибо, господин капитан, – сказал Шубин. – Вы нарисовали такую вдохновляющую картину… Но все равно – дождь заставляет спешить. Мне надо доехать до расположения части, передать командиру сведения, где мы будем располагаться. А потом еще бросок сюда, в Городище…

– Значит, вы останетесь сегодня без обеда, – задумчиво произнес Книппер. – Да, кстати, а что вы ели сегодня на завтрак, обер-лейтенант?

– Мы второй день едим тушенку, – ответил Шубин. – Тушенка и макароны – вполне подходящая еда на войне. Прощайте, капитан! Спасибо за помощь!

И Шубин, больше не медля, развернулся и быстро направился назад к штабу. Его смутил последний вопрос капитана. «Черт его знает, что немцы здесь едят? – раздумывал он. – Чаще всего мы находим в их траншеях консервы – рыбные, мясные, а еще галеты… Может, им и тушенку дают?»

К штабу он приблизился уже бегом. Подбежал – и не увидел мотоцикла. Лишь потом он сообразил, что бугорок, скрытый под плащ-палаткой – это и есть мотоцикл, накрытый целиком, вместе с водителем.

– Подъем! – скомандовал Шубин. – Хватит спать, едем!

Погорелов стащил плащ-палатку и радостно взглянул на офицера.

– Наконец вы вернулись! – воскликнул он. – А то кругом одна немчура ходит, бормочет что-то, а я знай морду кирпичом делаю. Значит, разведку провели?

– Все, давай заводи! – торопил Шубин.

Водитель один раз дернул стартер, второй – и мотоцикл все-таки завелся. И они покатили вниз, к выезду из поселка. У ворот их встретил все тот же дотошный часовой, который потребовал пропуск, подписанный генералом Сольцем или начальником его штаба.

– А мне генерал велел ехать в часть как можно скорее и привести сюда танки! – заорал на него в ответ Шубин. – И если ты, сучий потрох, будешь меня тут задерживать, я вернусь в штаб, но привезу не пропуск – я привезу сюда самого генерала! Ты этого хочешь?

– Ничего я не хочу, – буркнул часовой и пошел открывать ворота. – А только инструкции надо соблюдать…

Поселок уже скрылся из виду, когда двигатель мотоцикла начал чихать, словно схватил где-то простуду.

– Кажется, бензин у нас кончается, – сообщил Костя Погорелов. – Надо было в поселке заправиться…

– Надо было, – согласился Шубин. – Только как бы ты заправился, если ты по-немецки не говоришь? И вообще я не знаю, как у них, у немцев, рассчитываются. Ладно, сколько проедем, столько и проедем.

Глава 3

Капитан Книппер, расставшись с дотошным танкистом, тоже двинулся к штабу. Он был рад, что смог оказать помощь этому бравому обер-лейтенанту, который уже сегодня обещал привести в Городище танки. С такой поддержкой оборона поселка станет еще крепче. В то же время капитана беспокоила какая-то особенность в его разговоре с Фридрихом Брауном. Была какая-то странность в словах танкиста, на которую он, Книппер, сразу не обратил внимания. И тут он вспомнил: тушенка! Ведь в рационе солдат 9-й армии нет никакой тушенки! Тушенка – это американский продукт, который союзники поставляют в русскую армию. Что это – оговорка?

Но тут же Книппер вспомнил и еще одну несообразность в рассказе Фридриха Брауна: время. Ведь танкист сказал, что выехал из своей части в десять. А в помещение штаба он вошел в половине второго. Где же он был три часа? Неужели столько времени ехал тридцать километров от своей части до Городища? Да за три часа до Ржева можно было доехать! А вот еще вопрос: как же мотоцикл ездил три часа утром и сейчас поехал обратно – и при этом его ни разу не заправляли? Да, и еще этот странный акцент в речи танкиста. Книппер сам родился в Силезии и потому говорил по-немецки не совсем правильно. Но акцент в речи «Фридриха Брауна» не был местным диалектом!

– Он все врал! – воскликнул капитан Книппер, остановившись посреди поселка и схватившись за голову. – Он все время водил меня за нос! А я, как идиот, ходил с ним по поселку, рассказывал об организации нашей обороны… От меня он узнал такие подробности, которые никогда бы не вызнал, просто осматривая местность. Так кто же он, этот «Фридрих Браун»?

И в голове капитана Книппера сам собой возник простой и очевидный ответ: «Он русский разведчик. А ты, Ганс, его пособник».

И что теперь делать? Можно было, конечно, провести еще одну проверку. Можно было отправиться к артиллеристам, найти капитана Зиммеля и расспросить его, как выглядит его знакомый Фридрих Браун. Но Книппер уже не сомневался в результате этой проверки. Целый час рядом с ним по поселку ходил вражеский разведчик. А это означало, что планы обороны Погорелого Городища уже сегодня будет знать русское командование. А еще это значило, что никакие танки сегодня не придут в поселок, чтобы укрепить его оборону.

Следовало немедленно доложить о случившемся командованию: полка, корпуса, может быть, даже армии. Но Ганс Книппер ясно сознавал, что так он не поступит. Ведь признание означало немедленный и сокрушительный конец его карьеры. Нет, не надо спешить с разоблачением «Фридриха Брауна». Просто к вечеру можно дать понять генералу Сольцу, чтобы он не слишком надеялся на подход танкистов. А самому поднять все части разведки, чтобы не дать русским возможности вернуться на восточный берег Держи и передать своему командованию ценные сведения. Русские, конечно, предпримут такую попытку переправиться через реку уже сегодня. Значит, сегодня нужно следить за рекой особенно внимательно. Полученные мнимым Фридрихом Брауном сведения, вместе с русскими разведчиками, должны остаться на дне реки.

Приняв такое решение, капитан Книппер отправился его выполнять.

Мотоцикл с двумя разведчиками ехал на юг. Дождь продолжал лить изо всех сил, дорога превратилась в лужу, иногда вода угрожала залить выхлопную трубу. Вдобавок мотор настойчиво намекал, что бензин на исходе. До места, где они расстались с остальной частью группы, оставалось километров шесть, когда двигатель чихнул в последний раз и замолк.

– Что ж, придется нам расстаться с вражеской техникой, – сказал Шубин. – Дальше будем двигаться привычным порядком, то есть пешком. Давай столкнем это чудо немецкой техники в канаву, чтобы не привлекало внимания, и пошли.

Они затолкали мотоцикл в кусты на обочине и двинулись по дороге на юг. Шли быстро, почти бежали, ибо понимали, что товарищи их ждут, беспокоятся. В то же время оба разведчика прислушивались к тому, что происходит на дороге, спереди и сзади. Нельзя было допустить, чтобы их заметили немцы. Теперь им было бы трудно объяснить, кто они такие, куда направляются и почему идут пешком.

Стемнело, потом темнота сгустилась. Разведчики продолжали идти без остановок. Да и какой мог быть отдых под таким дождем? К исходу второго часа этого марш-броска Шубин стал вглядываться в повороты дороги. Где-то здесь находилось место, где Женя Пастухов натянул проволоку через дорогу, где они обзавелись двумя «языками», а заодно транспортом.

Но, как внимательно Шубин ни вглядывался, первым нужное место заметил Погорелов.

– Кажется, здесь, товарищ капитан! – воскликнул он.

Ему тотчас откликнулся голос из кустов: