Туман начал потихоньку рассеиваться под лучами солнца, пробивавшиеся через кучерявые облака. Я так привык к промозглости подземелий, что когда луч скользил по коже, то в этом месте становилось нестерпимо жарко.
— Я тут подумала, — голос Эвы звучал на редкость задумчиво. — А ведь Шасс согласился на этот совместный поход в самое сердце эльфятника, потому что до него дошла одна простая истина — мало просто показать чарам ключ-подвеску. Чтобы все сработало как надо, необходимо, чтобы в активаторе так или иначе присутствовала эльфийская кровь. А, как ни крути, только ты можешь похвастаться тем, что получил эльфийскую кровь в свои жилы, да еще и непреднамеренно, что исключает подлог, и как следствие не может быть аннулировано защитными чарами.
— Почему Шасс? Он вроде бы по-другому представился, — ответил я ей рассеянно.
— Потому что носферы живут кланами. Шастреаль — это одно из имен клана Шасс.
— Вот в чем дело. И когда же Диран смог узнать, что во мне течет капля-другая эльфийской крови? Уши у меня вроде нормальными остались, не вытянулись и не заострились…
— Ты правда такой дурак, или просто талантливо прикидываешься? — Эва вздохнула, да так тяжко, что я даже на мгновение поверил в то, что она вся такая несчастная вынуждена терпеть меня такого идиота, объясняя прописные истины.
— Правда, и прими уже этот факт, как данность. Поэтому не трать свое красноречие, придумывая все новые и новые варианты обозначения моих умственных способностей, а сразу начинай объяснять. Время-деньги, а ты его так вольно транжиришь.
— Ты всегда все портишь, — я аж опешил от подобного заявления. Нормально так, она меня оскорбила, а когда я с ней согласился, обиделась и сказала, что это я все испортил. Мне кто-нибудь объяснит, что у этой истерички в башке творилось, если и ее дух перебрался в камень Тавидия вместе со всеми своими тараканами, ни одного, похоже, не забыв и не оставив по дороге. — Ладно, он понял, что ты не совсем человек, что бы там не говорили некоторые… — она сделал паузу, давая мне осознать все ее презрение к разным там «некоторым», и лишь после этого продолжила. — А понял он в процессе вашего ускорения. Человек не способен перенести подобное. Его организм просто не предназначен для таких заклинаний. А ты остался жив, да еще и относительно здоров. Мне надо тебе объяснять, что ты восстановился бы и сам даже без малого исцеления, только нужно было немного отдохнуть и выспаться.
— Не надо мне объяснять очевидные вещи, — пробормотал я вслух. — А теперь немного помолчи, будь другом, — остановившись рядом с покосившимся забором, я прислушался. На самой границе звуковых ощущений, вроде бы улавливался какой-то негромкий шорох, идущий по дороге вдоль улицы, по которой я крался, предусмотрительно держась подальше от дороги и обочины, практически вжимаясь в заборы, огораживающие мертвые крестьянские подворья. Я сам не мог сказать, откуда у меня такие предубеждения против дорог и обочин за захваченной противником территории, но против того, чтобы я шел по этой самой дороге, а не спотыкался, пробираясь иной раз через странные разбросанные возле заборов вещи, был настроен майор Вяземский. Причем настроен он был так категорично, что меня едва не вырвало от пронзившей голову боли, когда я все же решил ненадолго выйти на более ровную поверхность, чтобы обойти особо сложный участок, на котором валялся вывороченный из земли плетень. В голове вспышками мелькали мыслеобразы о минах, которыми местные дороги могут быть начинены. Ну, мины-ни мины, а мысль я понял, дорога ровная и ухоженная, а на фоне общей запущенности это выглядит очень подозрительно. Так что длинноухие вполне могли действительно оставить на ней парочку весьма неприятных сюрпризов. И вот теперь как подтверждение этот странный шорох. Или мне показалось, и я просто себя накручиваю? Прислушиваясь до звона в ушах, я уже решил было, что мне действительно всего лишь показалось, и сделал шаг вперед, как полотно дороги словно взорвалось изнутри, и из него высоко вверх вырвалось нечто, по виде напоминающее жирного червя-переростка, бледного желтоватого цвета. Это нечто извивалось и, упав на дорогу сначала слепо обшаривало пространство вокруг себя, а потом сориентировавшись шустро поползло в мою сторону.
— Твою мать! Это что еще за херня?! — отпрыгнув в сторону, я тут же присел, потому что это… резко поднялось и пронеслось у меня над головой. Пока щупалец, или что это такое было, разворачивался, я успел отбежать довольно далеко от места, где оно вырвалось из-под земли. И тут же едва не угодил под удар второго такого же отростка, вынырнувшего на поверхность чуть дальше по дороге.
— Что ты стоишь как неживой, беги отсюда! — визг Эвы как ни странно привел меня в чувство. Я понесся вперед, сломя голову, на ходу выхватывая меч из ножен, и когда очередной щупалец устремился в мою сторону, мне удалось изловчиться и перерубить его в полете. Из обрубков хлестанула кровь, залив меня с ног до головы, в добавок к штукатурке. Самое странное заключалось в том, что кровь эта не была горячей. Да и пахла она странно — словно была очень несвежей. Но обращать внимание на подобные мелочи времени не было, нужно было убираться отсюда, а ранение этого существа дало мне так необходимые мгновения, во время которых я выскочил на деревенскую площадь, которую нужно было пересечь, чтобы попасть на мост, ведущий через ров в замок. Ров был наполнен протухшей вонючей жижей, а не нормальной водой, мост опущен, а перекошенные ворота не открыты, а выбиты — одна из створок просто отсутствовала как данность. А посредине площади, разбросав вокруг извивающиеся корни и ловчие ветви, бесновался молодой мелорн.
— Ах ты ж, зараза такая, — я сплюнул на землю тягучую слюну и едва успел уйти от загребущего корня, подкравшегося ко мне сзади. — Так вот почему эти ублюдки длинноухие не остались здесь!
Надо же, то, что я принял за щупальца какого-то местного Ктулху, на самом деле являлось корнями этого уродского кровожадного дерева. Эльфы высадили посредине площади росток и ушли, видимо, становиться пищей для своего подрастающего божества, им категорически не хотелось. А молодой мелорн, похоже, жрал все, до чего только смогли дотянуться его корни. То-то мне показалось странным, что чем ближе к замку я подходил, тем меньше костей видел во дворах мертвой деревни. Те несчастные просто жили на отшибе, и когда этот монстр оказался способен дотянуть свои корни до двора, стоящего от него так далеко, поживиться ему уже было нечем: все что не сожрали птицы и насекомые, благополучно перегнило, оставив лишь кости.
Ловчая плеть выстрелила в мою сторону, но на том месте, куда она была нацелена, меня уже не было. Я бежал так быстро, как только мог. В какой-то момент мне даже показалось, что я снова ускорился, как тогда в подземном городе древних, потому что бежать стало тяжелее, а движение плетей и вылетающих прямо из-под ног корней были вполне отслеживаемые, и я успевал или увернуться от них, или перепрыгнуть, а несколько раз даже перерубить самые прыткие. Когда мне удавалось это сделать, и из обрубков начинала хлестать кровь, дерганные движения мелорна были становились более хаотичными и от бьющих куда придется плетей можно было уйти. Краем глаза я заметил, что монстр уже распахнул свою воняющую жутким смрадом пасть в стволе, словно в предвкушении, что еще немного и сумеет поймать такую прыткую дичь, которой я оказался. Вот только становиться кормом для чудовищного дерева не входило в мои сегодняшние планы, поэтому я изловчился, и, прямо на бегу создав обычный бесформенный огненный шар, швырнул его прямо в раззявленную пасть, и, что характерно, попал. Раздавшийся за этим небольшой взрыв ударной волной подтолкнул меня в спину, и последние метры я буквально пролетел, прямиком в открытые ворота. Вой раненного мелорна бил по барабанным перепонкам, и, чтобы не оглохнуть, мне пришлось растянуться на земле и закрыть уши руками, извиваясь при этом всем телом, стараясь отползти как можно дальше от ворот. Вакханалия на площади продолжалась еще пару минут, прежде, чем монстр наконец-то заткнулся и принялся залечивать свои ожоги.
Легкое прикосновение к руке, все еще прижатой к голове, заставило меня подпрыгнуть на пару метров, выставив перед собой меч. Сердце колотилось так, что, казалось, способно пробить грудную клетку и вырваться из груди на свободу. Я даже не сразу сообразил, что смотрю в перепуганное женское лицо, а мой клинок практически упирается стоящей передо мной девушке в грудь.