Оксли медленно перевел взгляд на Индиану. В его блеклых глазах промелькнуло узнавание.
– Генри Джонс-младший!
– Верно, Оксли! – облегченно вздохнув, кивнул Инди.
Мак был прав. К Оксу действительно вернулся рассудок. И в этом, надо признать, была заслуга русской Снежной Королевы. Спалко догадалась, как можно воздействовать на Оксли. У Инди снова появилась надежда, что все закончится благополучно.
Рядом солдаты поставили магнитофон, чтобы записать каждое слово их разговора. Это и понятно: Спалко боялась пропустить что-то важное. К тому же эта магнитофонная запись была, очевидно, нужна ей в качестве отчета для начальства.
Инди слышал, как у него за спиной Мак обратился к одному из солдат:
– Держу пари три к одному, что этот янки выведает, где находится золотой город!
Не обращая внимания на эту болтовню, Инди сосредоточился на Оксе. Несмотря на то что Оксли узнал Индиану, его друг все еще находился на грани помешательства.
– Послушай, Окс, нам нужно...
Профессор схватил его за руку.
– Генри Джонс-младший!
М-мда...
Инди выразительно посмотрел на Матта, который с сомнением покачал головой. Потом снова на профессора.
Оксли еще крепче вцепился в его руку.
– Генри Джонс-младший!
– Мы уже это выяснили, Окс, – нетерпеливо кивнул Инди, вглядываясь в лицо приятеля.
Что-то не так. Профессор пришел в себя, но... как бы это выразиться, не совсем. Казалось, любое неосторожное слово – и он снова провалится в безумие.
– Чтобы завладеть Золотым Ключом... к вратам от Дворца Вечности... – забормотал Оксли.
Инди недоуменно наморщил лоб.
– От Дворца Вечности? – услышал он рядом. Это была Спалко.
– Он цитирует поэзию Мильтона, – продолжала она. – Он цитировал это и раньше... – В ее голосе мелькнуло разочарование. Затем угроза: – Что все это значит?..
Инди покачал головой. Он и сам ничего не понимал. Жизнь Марион висела на волоске. Нужно было отыскать разгадку.
– Послушай, Гарольд, – с мольбой обратился он к другу. – Ты должен объяснить мне, как проникнуть в Акатор. Это очень важно. Ты меня понимаешь? Если ты не скажешь, они убьют Марион!
– Ах эти глаза, ослепшие от слез... Таинственная страна мертвецов...
Оксли все сильнее била лихорадка. Казалось, еще немного – и он снова пустится в пляс вокруг костра.
Словно пытаясь удержать его от очередного приступа, Инди взял друга за руку.
– Они грозятся убить младшую дочь Абнера, Окс! Ты ведь помнишь Абнера?.. Марион – его дочь!
Оксли печально повел бровями.
– Последнее, что видел я, ослепнув от слез...
Инди сжал его дрожащую руку.
– Как нам туда добраться, Окс? Ты должен знать!
Профессора все сильнее била дрожь. Вдруг Инди осенило. Отпустив руку друга, он увидел, что, сложив по-дирижерски пальцы, Оксли словно что-то чертит в воздухе. Точь-в-точь, как и тогда – около костра, когда он дирижировал невидимым оркестром. Его пальцы были сжаты точно так же.
Инди присмотрелся.
Нет, профессор вовсе не пытался дирижировать!
Он пытался... что-то нарисовать!.. На этот раз – прямо у себя на колене.
Инди оглянулся на Спалко.
– Дайте перо и бумагу!
Спалко окликнула одного из солдат, и через минуту Инди принесли блокнот и авторучку.
Инди поспешно вложил в руку профессора перо и подставил блокнот.
Разбрызгивая кляксы, тот принялся что-то рисовать. Вскоре на листке появился какой-то набросок. В то же время было совершенно очевидно, что профессор не отдавал себе отчет в своих действиях. Он даже не смотрел на блокнот. Его взгляд был прикован к Инди.
– Генри Джонс-младший!
– Именно так, Окс.
Профессор наклонился ближе. В его голосе зазвучали нотки заговорщика.
– Три раза туда, один раз сюда.
– Совершенно верно, – кивнул Инди, внимательно следя за тем, что появляется на листе бумаги.
Первый набросок был готов. На рисунке было изображено что-то вроде бури на море. Инди перевернул лист блокнота, и профессор продолжил рисовать. На этот раз чьи-то закрытые глаза.
Спалко наклонилась, чтобы рассмотреть рисунок поближе. Потом перевела восхищенный взгляд на Инди.
– Ну конечно! – воскликнула она. – Как я сама не догадалась! Это же автоматическое письмо!
Между тем Оксли нарисовал еще три картинки.
Солнце посреди небосвода.
Змея с высунутым жалом.
Горы на горизонте...
После этого авторучка выпала у него из руки.
Спалко, прищурившись, изучала рисунки.
– Что это такое? – спросила она. – Что-то вроде пиктограмм?
– Нет!
Инди порылся в кармане куртки и торопливо выудил сложенные несколько раз листки. Это были те самые страницы, которые он вырвал из книги, когда уходил из дома. Развернув и разгладив листки, он разложил их у себя на колене и принялся сличать с тем, что изобразил Оксли.
Это был язык майя.
Работа закипела. Инди почувствовал себя в своей стихии.
– Это иероглифы! Составные части языка майя. Пожалуй, я смогу это перевести!
Глава 6
Марион сидела за столом, сложив руки перед собой. Рядом дежурили два охранника с пистолетами наготове. Но в данном случае пистолеты были ни к чему. Куда она денется от своего сына?
Она молча смотрела на пламя костра.
Зачем он ввязался в эту историю? Ведь она запретила ему приезжать!
Она думала о сыне, но ее взгляд снова и снова останавливался на Индиане.
Даже отсюда, из палатки, ей была хорошо видна вся его худощавая фигура в широкополой «Федоре» – ссутуленные плечи, задумчиво склоненная голова... Снова и снова ей вспоминались ночи, когда они были вместе. Она лежала в постели, а он работал при свете свечи за письменным столом. Она ждала, когда он закончит со своей археологией и отправится спать. В конце концов он задувал свечу, быстро раздевался и нырял к ней под одеяло.
Она поворачивалась к нему, целовала его. Ей так хотелось, чтобы он знал, что в жизни, кроме науки, есть и другие радости!
Поэтому она ждала его.
Каждую ночь.
Но однажды он не пришел ночевать.
Потом еще раз.
Но она все ждала.
В конце концов, она осталась одна в пустой постели.
И тогда, и сейчас она знала правду.
Ее мужчина был однолюб.
Но его любовью была не она.
И она перестала его ждать. Все забыла. Потом у нее появился другой мужчина, прекрасный человек. Они поженились. У них были дом, семья. Ах, какое счастливое это было время! Праздники, дни рождения, торты, зажженные свечи, подарки, новогодние елки, чудесные летние дни и не менее чудесные зимние вечера... Она – в объятиях другого мужчины...
Потом война отняла у нее счастье. В один миг. Так бывает, когда задувают свечу, и все погружается в кромешную мглу и пустоту.
У нее остался только сын. Единственный теплый огонек в ночи.
Теперь, глядя на искры костра, Марион чувствовала, что в ее груди тоже разгорается огонь. Инди снова был рядом. После стольких лет разлуки.
Глядя на костер, она сознавала всю горькую правду.
Несмотря на все прошедшие годы, счастье и радость, где-то в дальнем уголке своего сердца она никогда не переставала его ждать.
С одной стороны, она понимала, что не может без него, а с другой – осознавала, какая пропасть их разделяет.
Марион взглянула на Матта. Увы, теперь она была уже не той бесшабашной девчонкой, которая на спор была готова перепить любого мужика. В ней говорила мать, женщина, которая должна была заботиться не только о будущем. Пора было остепениться и распрощаться с беспечной юностью.
И снова ее глаза искали Джонса.
Ее сердце было охвачено пламенем. Но не любви. Злости.
На него. На себя.
Хватит с нее этого ожидания!
* * *
Пока Инди кропотливо изучал рисунки, Матт сидел рядом на бревнышке и задумчиво смотрел на небо, которое уже стало светлеть на востоке. Приближался рассвет.
Потом юноша перевел взгляд на Окса. Казалось, перед ним какой-то другой человек. Настоящий Окс – это тот, который когда-то учил его ездить на мотоцикле, помогал выбрать костюм на первый школьный бал, выслушивал его жалобы, когда у него были проблемы с матерью. Он был ему заместо отца.
Матт вздохнул и взял профессора за руку. Но тот вырвал руку. Юноша наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Эй, Окс!
Глаза с воспаленными веками смотрели куда-то в пустоту. Он просто не замечал того, кто буквально вырос у него на руках.