На поляне появился еще один солдат. Он принес продолговатый ящик, точнее, шкатулку из красного дерева, украшенную резьбой и позолотой. Спалко подошла к ящику и открыла крышку. Это был оружейный футляр, обитый изнутри дорогим бархатом, с четырьмя отделениями. В трех из них находились драгоценные клинки. Спалко вытащила из ножен саблю и уложила в свободное отделение.
Некоторое время она пристально рассматривала клинки, любовно пробегая пальцами по сверкающим, покрытым орнаментами лезвиям. Наконец выбрала самый узкий и зловещий. На лезвии клинка почти не было гравировки. Это страшное оружие имело только одно назначение.
Пускать кровь.
Вооружившись клинком, Спалко повернулась к Матту.
– Что ж, – повторила она, – попробую убедить доктора Джонса в необходимости сотрудничества...
Увидев перед собой острую, как бритва, сталь, юноша машинально заслонился ладонью.
– Эй, подождите! Не надо! – воскликнул он.
Инди показалось, что в его голосе зазвучала неподдельная паника, но в следующую секунду юноша спокойно извлек из кармана куртки расческу и быстро привел в идеальный порядок прическу, заботливо уложив волосок к волоску.
– Ну вот, теперь можете приступать, – с достоинством промолвил он, обращаясь к Спалко. Потом подмигнул Инди и добавил: – Ничего не говорите этим подонкам!
Инди не мог сдержать улыбки. Парня не так- то легко было запугать!
Повернувшись к Спалко, Инди с притворным сожалением развел руками.
– Вы слышали, что он сказал?
Спалко разочарованно вздохнула и опустила клинок.
– Возможно, я выбрала не ту болевую точку, – согласилась она. – Попробую нащупать более чувствительную...
Клинок нацелился на Джорджа Макхейла. Инди презрительно усмехнулся.
– Сколько угодно, детка! Буду только рад, если вы разделаетесь с этим мерзавцем.
Однако Спалко повернулась к охранникам.
– Приведите женщину! – отрывисто приказала она по-русски.
Охранники нырнули в палатку. Инди услышал в палатке какой-то шум, женские крики.
Женщина говорила по-английски, и ее бесстрашный, решительный голос показался ему удивительно знакомым.
– Руки прочь, вы, советские ублюдки!
У Инди сжалось сердце. Не может быть!
Солдаты выволокли из палатки женщину. Они крепко держали ее за руки, а она пинала их ногами. Наконец ее поставили перед Спалко и Маком. Отпихнув от себя охранников, женщина одернула куртку цвета хаки и отряхнула длинное синее платье. Несмотря на то что теперь ей было не меньше сорока, Инди легко узнал ее. Ярко-рыжие волосы, веснушки. Эти глаза он никогда не забудет...
Ах, эти глаза!..
Он помнил, когда впервые увидел этот удивительный, полный огня и страсти взгляд. Молодая женщина сидела в аудитории на задней парте. Это был его первый выпуск. И этот чудесный взгляд всегда был с ним.
Марион Рейвенвуд!
У него задрожали колени. Но в данном случае хрустальный череп не имел к этому никакого отношения. В памяти замелькали воспоминания. Ее проказливая улыбка, когда она затащила его в подсобку университетской библиотеки... Потом дымный запах ее волос, когда они пережидали бомбежку в непальском кабаке... Вкус ее губ, первый поцелуй... И наконец, их последняя яростная ссора и окончательное расставание. Безмерное разочарование в глазах.
Они были вместе совсем недолго, но Инди успел понять, что в этой женщине страсть и ярость, энергия и отчаяние присутствуют в равных пропорциях. В ней всегда сочеталось несочетаемое.
И он любил ее. По-настоящему.
Но их отношения были обречены с самого начала...
Вот и сейчас в ее глазах бушевало пламя. А когда она, наконец, узнала Индиану, это пламя вспыхнуло с удвоенной силой.
– И ты здесь, Джонс? Нашел время!
Изумленный Матт рванулся к ней.
– Мама!
Марион обернулась.
– Сынок! Что ты здесь делаешь?
Инди переводил взгляд то на юношу, то на Марион. Мама?.. Одно короткое слово перевернуло всю его душу.
– Ты сказал «мама»? – пробормотал он.
Никто не обратил на него внимания. Матт рвался к Марион, но Давченко крепко держал его за шиворот.
– Забудь обо мне, мама! – закричал юноша. – Скажи только, как ты. С тобой все в порядке?
Инди недоуменно тряс головой. Его измочаленный мозг отказывался что-либо понимать.
– Так Марион – твоя мать?
На него по-прежнему не обращали внимания. Марион в ярости тыкала пальцем в Матта.
– Мальчишка! Я же предупреждала тебя, чтобы ты сам сюда не совался!
– Я задал вопрос! – повысил голос Инди. – Марион Рейвенвуд – твоя мать??
– Слушай, Инди, – раздраженно бросила ему Марион, – может, хватит на всех орать?
– Я просто хотел... То есть... Я бы никогда не подумал, что ты...
– ...что я не ушла в монастырь после нашего расставания, кобель? – усмехнулась Марион, перебив его.
Инди в отчаянии замахал рукой.
– Я не то хотел сказать... Я...
– А я не ушла в монастырь! И, чтобы ты знал, неплохо жила все эти годы!
– Ну и прекрасно... Я только хотел сказать...
– Я была чертовски счастлива без тебя! – заявила Марион, выделяя каждое слово.
Инди почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.
– И я тоже, Марион! – проворчал он. – Чертовски счастлив!
Уперев руки в боки, она гневно сверкнула глазами.
– Я не сомневаюсь!.. Значит, по-прежнему топчешь женские судьбы? Или уже выдохся?
– Ты что, напрашиваешься на свидание?
Разъяренная Марион шагнула к нему, но охранник удержал ее за локоть. На лице Матта сияла восторженная улыбка.
– А ты чего скалишься, щенок? – в сердцах рявкнул Инди.
Марион отбивалась от охранника.
– Пусти! Пусти! Я хочу разобраться с этим мерзким типом!
– И за что ты на меня так взъелась? – грустно сказал Инди.
– А ты до сих пор не понял?..
Ей пришлось умолкнуть, поскольку один из солдат ткнул ей в висок ствол пистолета.
– Кончайте базар! – резко сказала Спалко. – Теперь вы будете с нами сотрудничать, доктор Джонс. Не так ли?
Она сделала знак солдату, чтобы тот убрал пистолет, и, подняв клинок, нацелила его прямо в лицо Марион. В дюйме от ее левого глаза.
– Простого «да» от вас будет вполне достаточно, коллега! – сказала она Инди.
– Эх, Марион, зачем ты только ввязалась в эту историю? – пробормотал тот. – Зачем позволила себя похитить?
– На себя посмотри! – фыркнула Марион.
Они скрестили взгляды. Ни один из них не желал уступать.
Как в старые добрые времена.
Глава 5
Под прицелом охранников Инди снова отправился к костру. Матта повели вместе с ним, а Марион отправили в палатку в качестве заложницы и гарантии «сотрудничества». Инди распирало любопытство. Он готов был осыпать юношу тысячами вопросов – о том, как жила его мать все эти годы. Но при любой попытке Матта заговорить, Давченко обрывал его подзатыльником.
Клинок Спалко упирался Инди между лопаток.
Между тем Инди ощущал во всем теле необычайную легкость. В нем снова проснулись надежды.
Марион Рейвенвуд здесь!.. Они не общались много лет. Но, стоило ему взглянуть на нее одним глазком, всех этих долгих лет как не бывало! Он чувствовал себя помолодевшим – таким, когда они были вдвоем. Сердце билось упруго. Он забыл о синяках и ушибах... И в то же время прекрасно сознавал нависшую над ними смертельную опасность.
Оттого, удастся ли ему разговорить Оксли, зависела жизнь Марион. Любая его оплошность – и Спалко не замедлит на ней отыграться. Нельзя было этого допустить!
Подойдя к костру, Инди увидел Оксли, который сидел на бревне и неподвижно смотрел на пламя. Профессор казался еще более исхудавшим и осунувшимся. Это была лишь тень человека, которого он когда-то знал.
Матта тоже поразил его вид. На лице юноши отразились жалость и отчаяние.
– Господи, что с ним стряслось?.. – вырвалось у него.
Давченко тут же прервал его увесистым подзатыльником.
– Это все хрустальный череп! – сказал Инди, с ненавистью глядя на русского.
Давченко поднял руку на сына Марион!
Инди подошел к бревну и присел рядом с Оксли. Во всяком случае, его старый приятель казался спокойным. Он нахлобучил на голову панаму цвета хаки, украшенную несколькими яркими птичьими перьями. Этот странный наряд озадачил Инди. Раньше Оксли предпочитал носить широкополую шляпу, клетчатое кепи, а в особо торжественных случаях – даже цилиндр. Перышки на панаме чуть дрожали – профессора заметно лихорадило. Правая рука Оксли нервно сжимала колено. Словно больной церебральным параличом, он с трудом сдерживал пронизывающую его дрожь.